Первоначальное обвинение заключается в том, что Кампанелла, а также Кларио и Лонго беседовали с неким иудеем, формально обратившимся в католичество, но сохранившим «веру отцов». Явно, что это просто предлог. Вероятнее всего, пришла «отмашка» из Рима: там незадолго до этого наконец было принято решение включить сочинения Телезио в пресловутый «Индекс запрещенных книг»[147], заодно квалификаторы приняли к рассмотрению изданный Кампанеллой трактат и его изъятые болонские рукописи. Вердикт был ясен и вполне предсказуем.
Не менее предсказуемым было и то, что обвиняемых в итоге перевели в Рим. Но не сразу. Тамошнее начальство вначале предписало падуанским коллегам проделать черновую работу. Весной 1594 года как обвиненные в ереси и упорствующие в ней, несмотря на заключение и увещевания, трое молодых людей были подвергнуты пыткам (Кампанелла – дважды, его сотоварищи – по одному разу). Согласно установленной формуле им было сказано: мы, Божьей милостью инквизитор (следовало имя), внимательно изучив материалы дела, возбужденного против вас, и видя, что вы путаетесь в своих ответах и что имеются достаточные доказательства вашей вины, желая услышать правду из ваших собственных уст и с тем, чтобы больше не уставали уши ваших судей, постановляем, заявляем и решаем (такого-то дня и в таком-то часу) применить к вам пытку. Потом за дело брались палачи – нет, не за прямое исполнение своих обязанностей. Инквизиционные заплечных дел мастера были не рядовыми мясниками, они тоже поначалу произносили длительные и убедительные увещевания, показывали орудия пыток и только после этого начинали таковые применять.
