История не сохранила нам имен гениальных зодчих, создавших Ангкор-Ват. В отличие от легендарного Прехписнуки они были земными людьми, утвердившими в камне славу их монарха, по повелению которого было создано это чудо света. А вот имя монарха хроники увековечили. И не потому что король Сурьяварман II, правивший Камбуджадеши в первой половине XII века, был великим правителем и полководцем. Возможно, он так и остался бы одним из шеренги многочисленных камбуджадешских варманов (монархов), не приди ему в голову мысль воздвигнуть беспримерный храм.
Строительство длилось много лет. Это был титанический труд. Подсчитано, что на Ангкор-Ват пошло столько же камня, сколько на древнеегипетскую пирамиду Хефрена. А ведь каменоломен поблизости не было…
Над нами в высоком небе плыли белые облака. Далеко внизу шли куда-то по своим делам два монаха-бикху. Их шафрановые тоги почти сливались с пожелтевшей густой травой, покрывавшей землю по обе стороны дороги. Вода в прудах казалась зеркалами, в которых отражены силуэты башен. Два голубых зеркала в желтизне травы.
Через два дня мы уехали. Нас ждали дела в Пномпене. Об Ангкоре можно рассказывать очень долго, но это будет уже другая история, а этот рассказ — о дороге и о стремлении один раз увидеть, чтобы запомнить навсегда».
(Так заканчивается путевой очерк в журнале «Вокруг света», но не закачивается эта история).
К сожалению, во время работы над путевым очерком, Игорь Т. не сумел рассказать всего, что видел и о чем думал все эти три съёмочных дня в окрестностях Ангкора. А поводов задуматься над тем, как седая история перекликалась с трагической камбоджийской действительностью, было более чем достаточно. Среди барельефов, которые украшают внутренние галереи второго яруса храма, его поразило огромное панно в восточном крыле южной галереи. Сцены страшного суда, пытки, изображённые с такой необычайной изощрённостью, что впору усомниться в душевном здоровье создателей этой страшной фантазии в камне, живо напомнили гравюры и картины Босха, Брейгеля и Гойи.
А ещё картины одного самодеятельного художника из центра пыток S-21, печально знаменитого пномпеньского лицея Туолсленг, который ныне превращён в мемориальный музей памяти жертв геноцида.
«Самый обширный документальный источник для изучения Демократической Кампучии, её самое тревожащее наследие представляет собой архив из 4000 признаний, собранных в период с 1975 до начала 1979 года включительно в центре допросов в Туолсленге.
Центр для допросов S-21 размещался на территории бывшей средней школы в южной части Пномпеня. Около 14 000 мужчин, женщин и детей прошли через S-21 с конца 1975 до начала 1979 года. В 1975 году в этом центре было зарегистрировано лишь 200 человек, в 1976 здесь находились 1622 узника, тогда как в 1977 году их было уже 6300 человек. Хотя записи 1978 года не полны, по-видимому, в тот год в центре было зарегистрировано, по меньшей мере, 5000 заключенных. Такие альтернативы смертной казни, как тюремное заключение или „перевоспитание“ в Камбодже не рассматривались. Эти 4000 признаний вызывают мрачное угнетающее чувство…
Исследователи, работающие с этим архивом, приходят в ужас при виде такого количества боли, жестокости и загубленных невинных жизней. Эти признания вряд ли можно считать объективными историческими источниками: как-никак все они были вырваны пол пытками. За все время никто не был оправдан. Трудившиеся неподалеку рабочие, смутно представлявшие, что там происходит, описывали центр для допросов как „место (куда люди входят) и никогда не выходят“.
В центре S-21 „работало“ более ста мужчин и женщин. Допросы обычно вели молодые малообразованные крестьяне; многие из них занимали низшие посты на заключительном этапе гражданской войны. Некоторые из них приступили к работе в центре после нескольких недель политподготовки.
Машинистки, архивисты, фотографы, энергетики также работали в этой конторе, равно как и несколько преподавателей, которые были способны записывать допросы, „получать ответы для Партии“ и анализировать тенденции. Самым печально известным из этих учителей был начальник центра S-21 Каинг Кек Йё (Дуч) — мужчина китайско-кхмерского происхождения из Кампонгтхома. Ранее он отвечал за безопасность в особой зоне. Подчиненных он держал в страхе, а начальство — радовал. Благодаря этому он пережил весь период полпотовского правления, в отличие от большинства своих коллег из штата центра, которые в разное время были казнены по разнообразным обвинениям»
(Дэвид П. Чэндлер «Брат номер один»)
