Дали свет. Послышались клацающие звуки передёргиваемых затворов. В бальном зале «Лас-Вегаса» под роскошной, безумно дорогой, переливающейся редким хрусталём люстрой закончился бал летнего солнцестояния. Фёдор вместе с толпой мечущихся гостей оказался в круге наведённых на них стволов. Но и вооружённые люди видели, что произошло с их товарищами. Вот в дальних рядах кто-то глухо обронил: «Осторожно, это на самом деле гид». Они были напуганы. Страх застыл у них в глазах, страх сочился из их пор, но они медленно пошли сквозь толпу, сжимая круг.
Фёдор поднял руки, показывая им пустые ладони. В какой-то момент он даже хотел закричать: «Я не вооружён! Смотрите. Я не гид! Не вооружён».
— Вот он! Стреляйте! — В сильном голосе Трофима сквозила паника, с которой тот, однако, неплохо справлялся. — Он напал на полицейских. Приказываю — огонь!
Фёдор посмотрел на него. «А ты неплохо информирован, — прозвучал внутри юноши этот холодный новый голос, вытесняя прежнюю нерешительность. — Получше остальных».
Но нерешительность осталась на другой стороне. Они всё медлили. Им мешала толпа, и они находились в поле обстрела друг друга. Они медлили. Всё, кроме одного. Полицейского-альбиноса. Тот стоял от Фёдора подальше других, но в металлическом блеске его глаз читалась спокойная решимость убить. Фёдор узнал его: «Это тот альбинос, из-за которого началась потасовка в „Белом кролике“, — холодно отметил он. — Кальян сказал про него, что парень, верно, из Икши… С такого расстояния не промахнётся даже ребёнок».
— Стреляй! — заорал Трофим.
Взгляд Фёдора застыл. Какая-то тёплая волна прошлась по мышцам, расслабляя их. И что-то новое пробудилось в теле. Фёдор чуть пошевелился, и тело ответило ему спокойной силой.
«Сукин сын, — подумал он. — Опасное дурачьё! Они собираются стрелять в зале, переполненном людьми».
Фёдор видел, как палец альбиноса лёг на спусковой крючок и сейчас надавит на него. Только мир вокруг словно на миг остановился. И Фёдор увидел всё, что ему надо делать.
Он видел будущую траекторию пули, вовсе не представляя, откуда ему это известно. Видел, как в тягуче-медленном, вязком времени палец альбиноса вдавил спусковой крючок. И потом как ствол выплюнул из своей черной бездны заряд свинца, сопровождаемый струйками тёмного дыма. Фёдор плавно отклонился назад, будто падая или танцуя,
и пуля, так же тягуче-медленно разрезая неподвижный воздух, прошла мимо, раздробив деревянную стойку бара, и застряла в ней, вызвав облачко опилок.
Фёдор больше не думал о Еве. Он был уже на полу у брошенного им оружия.
«Полуавтоматический „люгер“, — успела мелькнуть холодная мысль. — Вещь старая, но неплохая».
Альбинос среагировал на его движение и готовился к следующему выстрелу. Но Фёдор видел, что у него ещё уйма времени.
Крючок… Изогнутый металлический крючок под куполом бального зала, и на нём крепится эта роскошная люстра. Крючок показался сейчас близким, как будто Фёдор смотрел на него через окуляр, и необычайно ярким. И осталось только это. Фёдор словно стал одним целым с оружием в его руках, с пулей, которая будто подчинялась приказам его сердца, и крючком на другой стороне. Осталось лишь чуть изменить мир. Тем самым способом, которым на протяжении веков его меняли мужчины…
Две выпущенные дуплетом из «люгера» пули легли ровно в цель. И огромная роскошная люстра, полная переливчатого хрусталя, будто выдохнув, понеслась вниз, навстречу собственной гибели, мгновенно вызвав в бальном зале полумрак. Остались лишь освещённый верх парадной лестницы и несколько тусклых фонариков за стойкой бара.
Но ещё прежде чем главная люстра «Лас-Вегаса», а может, и всего канала, взорвалась на полу, альбинос почувствовал, как по его руке, сжимающей превосходный, оснащённый полимерной рамкой пистолет «CZ-100», словно бы ударили кувалдой. И услышал звук выстрела. Альбиносу повезло: оружие не взорвалось в его руке, выстрел Фёдора лишь раздробил ему ладонь, хоть и разворотил «CZ»; иначе его увечья могли бы оказаться значительно серьёзней.
Теперь люди кричали в голос. Толпа валила на Трофима, грозя снести его с ног. В бальном зале «Лас-Вегаса» началась самая настоящая паника.
Пришедшая мысль оказалась совершенно простой и чёткой. Есть два выхода: добраться с толпой до Трофима и вызволить Еву. Но это не годится — они станут преследовать. Значит, вариант другой: остаться здесь и убить их всех. «Нет, — тут же поправил себя Фёдор. — Только обезвредить. Нейтрализовать».
Ближний к нему полицейский оказался крупным, похожим на борова мужчиной, и его оружием был старый мощный дробовик. Фёдор прицелился борову в коленную чашечку и нажал на спусковой крючок.
Рыжая Анна быстро шла по верхнему коридору в сторону охранников. Она видела, что успевает. Вдоль коридора стояли тяжёлые, с человеческий рост подсвечники изумительной работы. Их было одиннадцать, по числу шлюзов, каждый украшен в соответствии с тематикой. Рыжая Анна выбрала подсвечник, символизирующий шлюз № 5, увенчанный статуэткой девушки с корабликом в ладони.
