Ева обернулась. Фёдор стоял на тропинке и как-то непонятно осматривался. Казалось, ему вздумалось о чём-то порассуждать. Вроде бы он улыбался. А потом взял и двинулся куда-то в сторону, за деревья, хотя Хардов просил их идти след в след и никуда не сворачивать.
— Эй, Фёдор, — позвала Ева. — Извини… но ты куда? Всё в порядке?!
Юноша ей что-то ответил. Говорил он нормальным голосом. Еве показалось, он сказал «шутишь». Странный парень. Хотя, можно сказать, необычный. И уж точно забавный. Ева и сама не заметила, как слегка улыбнулась. Видимо, просто… понадобилось в туалет. Стеснительный какой, мог бы не сходить с тропинки, а подождать, пока мы чуть отойдём. И почему «шутишь»?
Потом она совершенно отчётливо услышала голос Фёдора: «Очень быстро».
«Как трогательно, — прыснула про себя Ева. — Спасибо за откровенность. Ну, давай, коль быстро».
— Догоняй, — сказала она ему вслух.
— Видишь, как быстро всё снова опутал туман? — промолвила незнакомка.
Фёдор согласился с ней:
— Очень быстро.
— Ты правда меня не помнишь?
Юноша мягко пожал плечами, ему всё труднее давалось сдерживать своё восхищение.
— Я была девушкой одного… очень близкого тебе человека.
Фёдор отрицательно помотал головой и ласково ей улыбнулся.
— Знаешь, у меня очень хорошая память, — заверил он. — И если бы мы раньше встречались, я б этого не забыл.
Она задорно рассмеялась:
— Правда?
— Думаешь, таких девушек забывают? — серьёзно сказал Фёдор.
Они по-прежнему стояли на тропинке и болтали, а она так и не убрала руки. Фёдор подумал, что он и не против. Скорее, этот жест доверия даже приятен.
— Тебе нравится здесь? — спросила она. — Туман белый и ослепительный, как зимний снег.
— Красиво, — сказал Фёдор.
— Ты не представляешь, насколько. — В улыбке прелестной незнакомки застенчиво таилось обещание. — А что тебе рассказывал Хардов, что скрывает туман?
— Ну да, мы говорили об этом, — сразу же согласился Фёдор, — когда гостили у… — на мгновение его взгляд сделался рассеянным, — у… Сестры.
Рука девушки еле заметно дрогнула, но Фёдор не обратил внимания.
— И, кстати, Евин папашка тоже говорил ей…
— Это та, в которую ты сейчас влюблён?
— Да нет, что ты, — запротестовал Фёдор. — Мы просто в одном рейсе. Что ты… Я женюсь на Веронике по возвращении. — И словно для большей ясности юноша уточнил: — Ну, на
— Вот как?
— Да. Я тебя познакомлю с ней, — пообещал Фёдор. И покраснел. — Только ты, наверное, не захочешь.
— Так что Хардов? — напомнила она. — Какие чудовища и мерзости скрывает туман?
— И это тоже, — кивнул юноша. — Хотя, знаешь, Евин папашка, он учёный, считает, что все феномены тумана скорее психологического свойства.
— Очень интересно.
Её зелёные глаза что-то напоминали Фёдору, только он не мог понять, покойное ли и ласковое или, наоборот, тревожное.
— Хардов здесь не вполне согласен, — пояснил Фёдор. — Хотя он и говорил, что туман может показать нам наши собственные страхи.
— Что ж, верно. Хардов тут понимает как никто. Особенно страх признаться из-за чувства вины. А у тебя есть такой?
— Шутишь? — хотел было возмутиться Фёдор, но тут же вновь разулыбался. — Какой вины?! Я в своей жизни собаки-то не обидел.
— Ты в этом уверен?! — сказала она.
Ева снова обернулась. В нескольких метрах от неё всю тропинку укрывал туман, но шагов Фёдора она не слышала.
«Уже пора было б ему», — подумала девушка. И позвала негромко:
— Фёдор?
Ответа не последовало. Шаги Хардова впереди стихли, а потом звук стал нарастать, видимо, гид возвращался.
— Фёдор! — крикнула Ева.
Молчание.
— Ау, Фёдор, это не смешно! Отзовись хоть.
Но ответом стали лишь приближающиеся шаги гида. Вот он вынырнул из тумана:
— Что там?
Ева растерянно пожала плечами. На одно мгновение над ними повисла тишина. И Ева подумала, что в этой тишине вокруг есть что-то очень нехорошее. Собственный голос ей также очень не понравился, когда она сказала:
— Хардов, мне кажется, Фёдор… Он не идёт за нами.
— А ты весёлый, — похвалила она.
— Мне говорили, — важно согласился Фёдор и тут же прыснул. Туман вокруг становился всё ослепительней, они так и стояли на тропинке, не сходя с места, и болтали, и ещё никогда Фёдору не было так хорошо.
— Скажи, а ты и вправду считаешь, что собаки не обидел? — напомнила она.
— Ну-у, — задумался Фёдор. — Так мне тоже говорили, — сообщил он и снова засмеялся.
— Хорошо, когда совесть чиста, — сказала она. Потом будто спохватилась: — Но ведь существуют сны?
Это было правдой. Фёдор кивнул. Сны были. И порой не самые приятные. Ну и что? Ведь так обстояли дела со всеми.
— Ты знаешь, — сказал он, — там, откуда я родом, сразу после зимы приходит сезон сновидений. Вещие сны порой бывают плохими и тогда почти обязательно сбываются. Люди боятся этого времени. А мне ещё ни разу не привиделся вещий сон.
— Ты счастливый.
— Наверное. — Фёдор пожал плечами. — А ты очень красивая.
— Спасибо.
— А ты что, живёшь здесь?
— Конечно.
— В тумане?!
— Конечно, я ведь стала русалкой! Я же говорила тебе, глупенький, — рассмеялась она. — Но это совсем не плохо.
— Не плохо, — откликнулся Фёдор.
