Когда мужчины ушли, Кэрис улеглась на перекладину и уставилась в потолок, улыбаясь своей дерзкой «лисьей» улыбкой. Вот ее проблема и разрешилась. Теперь для нее уже невозможно присоединиться к труппе Джориса, и она была уверена, что ни Телор, ни Дери не заставят ее вступать и во вторую разбойничью банду. Кэрис знала: Джорис со своими спутниками могут поджидать ее у входа в конюшню, надеясь, что она окажется глупой, и они смогут поймать ее, как только она выйдет. Что ж, пусть ждут, ее это больше не волнует. Если актеры слишком задержатся здесь, их непременно схватят за то, что они находятся в неположенном для них месте, но она сделала для этих людей все, что могла. Но вдруг девушка нахмурилась и села, вспомнив, что на столбике у колодца все еще висят ее платье и рубашка. И если она потеряет их, неприятности будут у нее самой. Кэрис могла, конечно, неожиданно выскочить из конюшни, стрелой пронестись мимо Джориса и его приятелей, схватить одежду и... Но она не могла придумать, где спрятаться от них на открытой площади двора, и понимала, что назад в конюшню они ее уже не пустят.
Кэрис не могла себе даже представить, что никто не притронется к ее вещам и не решится украсть их во избежание неприятностей. У нее всегда было мало вещей, и даже порванное платье казалось ей бесценным, а при мысли, что она потеряет хорошую рубашку Телора, девушку охватил ужас... Кэрис понимала только одно – ей во что бы то ни стало нужно снять со столба одежду, прежде чем ее заметит Джорис. Поднявшись на ноги, Кэрис двинулась к ближайшему столбу. Медленно, стараясь шуметь как можно меньше, она начала спускаться вниз, с опаской поглядывая на входную дверь и ожидая, что в любую минуту в конюшню ворвется эта троица и попытается схватить ее. Кэрис совершенно не представляла, как сможет отбиться от троих взрослых мужчин, не убив их. Или же они убьют ее. Но Кэрис понимала – она должна что-то сделать.
Телору удалось довольно прилично заработать на этой свадьбе, гораздо больше, чем он ожидал. Он не знал, почему те, кто просил его петь, на этот раз были столь щедры – в его черной, обшитой войлоком сумке, которую он прятал в чехле от старой арфы, лежало три золотых браслета, но он понимал, что это было вызвано, во всяком случае, не внезапным, значительным ростом его мастерства. В поведении некоторых людей, осыпавших Телора подарками, сквозила явная неуверенность, словно они считали, что все равно не смогут сохранить то, что имеют, поэтому позволяли себе такую щедрость. Но эта причина не объясняла расточительности всех троих, подаривших Телору золото. Лорд Уильям Глостер, к примеру, ничуть не казался обеспокоенным. Телор покачал головой, как делал всякий раз, думая об Уильяме Глостере. Этот человек и нравился Телору, и не нравился.
Именно такое двойственное чувство испытывал он к лорду Уильяму. Телор понимал, что у лорда довольно злобный характер, он чувствовал, какой страх испытывают по отношению к Глостеру его слуги, да и другие лорды тоже, и Телор просто не мог игнорировать эту деталь, характеризующую лорда Уильяма. Но у него была и другая характерная черта – он любил музыку и поэзию, действительно, по-настоящему понимал всю радость «творческого созидания», хотя и не объявлял себя поэтом или сочинителем музыки. Именно из-за глубочайшего интереса лорда Уильяма не только к уже готовым творениям, но и к процессу их написания, из-за того, что он знал толк в хороших вещах, даже если они и были новыми, Телор старался не обращать внимания на ту сторону характера Уильяма Глостера, которая была не слишком приятной. Телору даже не приходило в голову, что эта порочность натуры лорда может когда-нибудь коснуться его самого; за себя Телор не боялся. Но все же в глубине души он чувствовал опасность, исходившую от этого человека, и это беспокоило менестреля даже в те минуты, когда от общения с лордом сердце его наполнялось теплым, приятным ощущением товарищества, чего ни с кем, кроме Юриона, Телор никогда не испытывал.
Столь успешное выступление на свадьбе натолкнуло менестреля на мысль о том, что он может на какое-то время позволить себе отдых. Но дело не только в этом. Если, действительно, вспыхнет война, он просто будет вынужден вернуться назад, в Бристоль, или в другой город, достаточно сильный, чтобы сохранить безопасность своих жителей. И тогда ему придется некоторое время, даже, может быть, несколько месяцев, жить на те средства, которые он заработал здесь. И проблема будет вовсе не в горожанах, обычно гораздо менее щедрых, чем лорды, просто когда кругом идет война, мало кому хочется слушать песни менестреля.
Теперь Телору захотелось как можно скорее вы: ехать за пределы замка Коумб. Даже мысль о том, что он может попасть в милость к де Данстенвиллу и остаться в заточении в замке Коумб, если разразится война, казалась Телору ужасной. Поэтому, вопреки своему желанию заработать на этой свадьбе как можно больше, Телор несказанно обрадовался, узнав, что время проведения турнира сокращается до одного дня вместо обычных двух.