Как правило, во время больших празднеств один день отводился на рыцарские турниры, после которых на следующий день устраивалась всеобщая рукопашная схватка, напоминающая самую настоящую войну, только в меньших масштабах. Но вместо этого де Данстенвилл объявил, что утром состоятся лишь несколько рыцарских поединков, участники которых уже сделали вызов друг другу, а после них сразу же начнется всеобщий рукопашный бой. Большинство гостей остались довольны принятым решением, потому что многие, так же, как и Телор, стремились поскорее выехать из замка Коумб, хотя Телор считал, что на это у них были совсем другие причины.
У Телора сложилось впечатление, что ожидание турниров и общей драки не только не разрядило накалившуюся атмосферу, царившую в замке, всю напряженность которой менестрель ощутил в первый же день своего пребывания здесь, но, напротив, только усилило беспокойство собравшихся. Было очевидно, гости делятся друг с другом не слишком радостными новостями. До Телора дошли слухи, что вскоре в Англию должны привезти Генри, внука покойного короля, для того, чтобы возобновить сопротивление королю Стивену, а король Стивен будет стараться захватить южное побережье страны, лишив тем самым принца Генри возможности ступить на английскую землю. Но Телору было известно еще, что Роберт, граф Глостер, строит в этой части страны крепости и вводит туда войска, чтобы армия короля Стивена не осмелилась атаковать гавани, расположенные на южном побережье. Поговаривали о том, что королю Стивену известно о намерениях и планах графа Глостера, и о том, что он собирает армию для нападения на новые крепости Глостера и его союзников.
Телор не мог не желать, чтобы гром, молния или чума поразила всех троих – принца Генри, короля Стивена и графа Роберта, а заодно и всех их наиболее горячих и ревностных сторонников. В том числе и уэльсцев, которые, если верить слухам, готовы подняться и наводнить Англию, грабя и выжигая все на своем пути, в то время как две враждующие группировки будут продолжать свирепствовать и уничтожать друг друга. Телор мечтательно улыбнулся своему представлению о рае на земле, понимая, что оно не очень-то совершенно. Возможно, будет лучше, если один из претендентов на трон все-таки останется в живых, чтобы удержать оставшуюся знать от бессмысленных войн друг с другом и обеспечить защиту против уэльсцев, поскольку, если их вообще сотрут с лица земли, это несказанно опечалит Юриона. Телору было абсолютно все равно, кто из лиц, предъявляющих свои права на трон, останется в живых. Пока в стране, где он живет, будет царить мир, менестрелю совершенно безразлично, кто в этой стране король или королева.
И все же в день проведения турнира у Телора совсем не осталось времени на подобные увлекательные умозаключения. Во время рыцарских турниров его обязанность – произносить помпезные, напыщенные речи о древнем и славном происхождении участников, их удивительной храбрости, беспримерной доблести и отваге (несмотря на то, что иногда это было совсем не так, но этого требовала традиция). И уж, конечно, он восхвалял удаль тех рыцарей, которые ему за это хорошо платили. Телор был польщен, когда его просили об этом оба участника поединка, если же кто-то отказывался от его услуг, это совсем не радовало Телора, потому что отказ мог означать только одно – этот человек что-то имеет против него. Но в любом случае Телор прежде всего восхвалял доблесть того рыцаря, который первым попросил его об этом, а не только, кто предложил за это большую цену, как делали многие менестрели. Но он, действительно, был очень рад, когда де Данстенвилл жестом руки подозвал его к себе и попросил исполнить какую-нибудь военную песню в то время, как участники рукопашного боя соберут свои отряды.
Телору страшно хотелось спеть «Битву при Малдоне», в которой все, сражающиеся за свою честь, погибают на поле боя. Он понимал, что им движет простое упрямство и безумие. И тем не менее это была всего лишь случайная циничная мысль. Де Данстенвилл может казнить менестреля за исполнение столь расхолаживающей, приводящей в уныние песни. «Битва при Малдоне» – саксонская песня, и Телор мог исполнять ее лишь в очень немногих домах старинной английской знати, где с грустью и отчаянием цеплялись за дорогие сердцу воспоминания об их былой славе и богатстве.
И Телор запел живую и энергичную песню, повествующую о битве при Гастингсе, в результате которой предки норманнов захватили страну, которой теперь правили.