– Нет, нет, только не в Марстон. Я ведь уже говорил, мне не хочется, чтобы Юрион и даже сэр Ричард узнали о случившемся. Юриона это страшно взволнует, а сэр Ричард непременно захочет послать людей, чтобы они очистили окрестности от разбойников. А ты сам понимаешь, что сейчас не время отсылать куда-нибудь своих вооруженных охранников.
– Гм, – Дери кивнул, соглашаясь. – Это была довольно большая банда разбойников. Вполне возможно, что этих людей выселили из их собственных домов. В миле отсюда мы галопом проскакали через деревню, но нам не встретилась ни одна живая душа. Я подумал тогда, что жители деревни вполне могли быть в союзе с разбойниками, но, насколько я понял, эта местность абсолютно пустынна. Мне кажется, я не видел там даже цыплят. Кэрис, ты заметила?
– Я не видела даже этой деревни, – призналась девушка. – Я так испугалась, что ослепла, оглохла и онемела.
Дери взглянул на Кэрис, одновременно вспоминая ее смертоносные ножи и о том, какой ошеломленной она казалась, когда не могла выполнить даже простейшего его приказания. Девушка, действительно, не лгала, говоря, что испугалась, но дралась она, как одержимая. Должно быть, под суровой и жестокой оболочкой пряталась нежная и ранимая душа.
Телора, который даже не подозревал, что испытывала Кэрис во время их бегства, охватило странное сочетание чувств – нетерпение и разочарование. Он вскинул брови и сухо заметил:
– Надеюсь, все эти напасти одолели тебя уже после того, как мы вырвались от разбойников?
– Значит, я должна была ждать, пока эти люди стащат меня с лошади? – резко ответила Кэрис. – Или сломают тебе руку? Или всадят в тебя нож?
Здравый смысл был на стороне Кэрис. Телор знал, что его сестры поступили бы именно так, над чем сейчас насмехалась Кэрис, и он был бы уже мертв, а сами они, скорее всего, оказались бы еще в более затруднительном положении. Но несмотря на это, Телор все же содрогнулся, вспомнив, как решительно Кэрис воткнула нож в глаз одного из разбойников. Он, бесспорно, был благодарен девушке, ведь она спасла жизнь им обоим, но то, как она дралась, совершенно не вязалось, в представлении Телора, с истинной женственностью.
– Я уже говорил, теперь ты мне ничего не должна. Ты спасла мне жизнь, – сказал Телор, испытывая неловкость.
– Мы все сделали все, что было в наших силах, поспешил заметить Дери. – Сейчас надо решать, что делать дальше. Ты не хочешь ехать в Марстон, я тоже считаю, что не стоит пока этого делать, ты не должен ездить верхом до тех пор, пока твоя рана не затянется. Она не глубокая, но довольно большая. Как ты думаешь, если мы останемся здесь, мы будем в безопасности?
– Думаю, да, – ответил Телор, – но я не имею ни малейшего представления, как далеко мы отъехали от того места, где на нас напали разбойники. Как мне кажется, мы проехали тысячу лиг, но это вряд ли возможно.
– Где-то в миле или немного больше отсюда есть деревня, – сказал Дери. – Это расстояние мне показалось таким же большим, как и тебе. Каждую минуту я ожидал услышать глухой звук падения твоего тела с Тейтиура. Как Кэрис умудрялась удержать тебя в седле на такой скорости, я так и не понял. Но я боялся, что деревенские жители пошлют нам вслед разбойников. И хотел, чтобы они подумали, что мы будем лететь на такой же бешеной скорости к... к ближайшему людному месту.
– Креклейд, – сказал Телор. – К северу от этой дороги должна быть еще одна небольшая деревушка – не помню, как она называется, но Креклейд расположен на лигу ближе, чем Марстон, и потом это город...
– Слава Богу, – воскликнул Дери. – Значит, там должны быть харчевни. И мы, наконец-то, сможем отведать настоящей пищи.
Кэрис скорчила Дери рожицу и засмеялась, но потом покачала головой.
– Может быть, вам это известно лучше, чем мне, – сказала она. – Но я не думаю, что Дери поступит разумно, если будет расплачиваться деньгами, которые не заработал в этом городе, по крайней мере, больше одного раза это делать не следует.
Оба мужчины с удивлением уставились на девушку, а потом обменялись озабоченными взглядами. Карлика трудно будет не заметить. Люди сразу же поймут, что он приезжий и, скорее всего, артист. А артист с деньгами сразу же становился подозрительной личностью. Если бы он просто проходил через этот город, на него бросали бы сомневающиеся или угрожающие взгляды, но не более, однако если его увидят еще раз, станет ясно, что он остановился где-то в городе или неподалеку от него, его непременно бросят за решетку и начнут проверять, не ограблен ли кто-нибудь из жителей этого города.
Даже если никто и не воспользуется возможностью и не обвинит карлика просто ради того, чтобы увидеть, как его высекут или посадят в колодки, ему все равно прикажут покинуть город и не возвращаться, если он только не хочет снова испытать наказание.