Телор попытался подавить охватившее его желание, вновь сравнивая Кэрис с сестрами, но на этот раз она была на голову выше их. Кэрис отличалась от них не только тем, что могла хладнокровно всадить нож в глаз разбойнику. Там, где бы его сестры надули бы губки и презрительно фыркнули, услышав что-нибудь неприятное в свой адрес, пусть и надуманное, и провели бы так целые часы, стараясь использовать в своих личных целях любое проявление слабости мужчины, Кэрис же... В этот момент Телор решительно отогнал от себя эти мысли, понимая, что они могут стать еще более опасными, чем его желание. Он твердо сказал себе: Кэрис так довольна и рассудительна только потому, что он предложил ей то, чего она хотела сама, а не от того, что нрав у нее более мягкий и добрый, чем у других женщин.
– Согласен ли ты хоть на это? – спросил Дери раздраженно, не подозревая, что Телор погружен в собственные размышления. – Если нет, мы будем вынуждены либо отправиться на охоту, либо умереть с голоду.
– Оставь его в покое, – мягко сказала Кэрис. – Сейчас вообще глупо говорить о подобных вещах. Пока не стемнело, мы должны закончить все дела. А завтра, я надеюсь, нам удастся решить, что делать дальше.
Умирать с голоду им не пришлось. Порывшись в своих седельных сумках, Телор обнаружил кусок засохшего сыра, а Кэрис нашла съедобные корешки и горсточку молодых перышек дикого лука. Все это они съели с ломтем черствого хлеба. Для Кэрис это был лучший ужин за последние годы, и она, довольная, сидела, укутавшись в плащ Дери, потому что Телор лежал на ее одеяле, и наблюдала, как в сгущающихся сумерках у ручья то и дело вспыхивают яркие звездочки светлячков. Она весело мурлыкала мелодию старой народной песни «Лето пришло». Мужчины молча смотрели на девушку, но она этого не замечала, задумавшись о чем-то своем. Вскоре Дери помог Телору лечь, потом проверил животных и отошел к дороге, сказав, что посидит там немного. Нужно удостовериться, что за ними никто не следит.
– Ты выглядишь счастливой, – тихо сказал Телор девушке после того, как Дери ушел.
– Я в самом деле счастлива, – ответила Кэрис, поворачиваясь к Телору.
Менестрель в темноте различил улыбку на лице девушки.
– Ты не боишься находиться ночью под открытым небом?
– Мне к этому не привыкать. Почему я должна бояться?
– Разве ты не боишься духов, которые, говорят, бродят по ночам?
Кэрис тихо засмеялась.
– За все годы скитаний мне еще не угрожал ни один дух. О, я слышала истории, которые Морган страшным шепотом рассказывал владельцам уединенных хижин или жителям небольших деревушек, но это всегда было зимой, когда нам хотелось где-нибудь погреться, и мы боялись, что нас встретят недружелюбно. Благодаря подобным историям мы довольно быстро находили крышу над головой, нас пускали на ночлег либо из жалости, либо желая собственными глазами увидеть людей, переживших такие кошмары. Да, довольно часто священники и управляющие имениями подтверждали реальность его историй и всячески поощряли его. Но не кажется ли тебе, Телор, что даже если священники верили во весь этот бред, то управляющий понимал – эти истории помогут ему удержать своих людей дома по ночам и тем самым избежать многих несчастий.
– А ты не находишь, что в голову священника может прийти то же самое? – засмеялся Телор. – Но все равно многие люди верят в существование духов – я и сам не могу с полной уверенностью сказать, что их нет, – но я тоже достаточно побывал по ночам под открытым небом и убедился, что они вовсе не бродят толпами по дорогам, как считают мои сестры и мать, живущие в Бристоле.
Кэрис снова засмеялась.
– Наверное, в этом нет их вины. Мне кажется, проживая в таком большом городе, они чувствуют себя в полной безопасности и не имеют доказательств, что все эти истории – просто выдумка. И я думаю, уже слишком поздно разубеждать их в этом, но дай Бог, чтобы им никогда не пришлось услышать подобные истории.
На какое-то время воцарилось молчание. Оторвавшись, наконец, от мерцающих огоньков светлячков, Кэрис взглянула на Телора, но не увидела его лица из-за тени, падавшей от ткани шатра. Потом Телор сказал:
– Дорога – это суровая вещь. Наверное, ты мечтаешь об уютном, теплом гнездышке.
– О нет, – Кэрис тихо рассмеялась. – Я никогда не захочу покинуть дорогу.
Телор почувствовал, как его охватывает странная волна возбуждения, но в этот раз это никак не было связано с его желанием обладать девушкой. Он остро чувствовал это возбуждение, оно опьяняло, как сладкий, терпкий нектар. Но Телор ничего не сказал.
– Для меня это уже слишком поздно, – продолжала Кэрис не спеша, словно объясняла что-то самой себе, а не Телору. – Возможно, если бы я знала что-то лучшее, я не была бы так довольна своей жизнью, но сейчас я чувствую, что меня будут душить стены. И я никогда не смогу смириться с волей какого-нибудь мужчины и попасть в подобную клетку навсегда. У меня нет необходимости терпеть выходки ненавистного хозяина. Я всегда могу перейти в другую труппу.