Эти слова ни в коей мере не касались Телора, но он почувствовал, как его охватывает негодование при мысли, что женщина еще будет выбирать, хочет она или нет остаться с мужчиной, которому чем-то обязана. И в то же самое время, хоть это и было глупо, Телор понял, что Кэрис стала для него еще более желанной. Попав в плен двух совершенно разных чувств, он никак не мог решить, какие слова ему сказать в ответ, а Кэрис, совершенно не подозревая, что и ошеломила, и взволновала своего собеседника, продолжала мечтательно:
– Я люблю дорогу. Люблю такие вот вечера, разговоры с людьми, которые оценили меня по заслугам. Мне нравится быть уверенной, что завтра вновь натянут мой канат и простые люди будут смотреть на мои танцы и восторженно кричать. Мне нравится и то, что на монеты, которые бросают мне люди, восхищенные моим талантом, я могу купить себе хлеба. И каждый день видеть новые места или же старые, которые за время наших путешествий чем-то изменились, и я могу сказать: о, взгляните, появился новый дом. А на пивной новая вывеска. Конечно, сегодняшняя ночь прекрасна. Но если я промокаю до нитки или трясусь от холода так, что боюсь, как бы не раздробились мои кости, тогда, конечно, бываю не в таком уж восторге от дороги.
Кэрис говорила оживленно и с удовольствием. Засыпая, Телор подумал о том, что в голосе девушки прозвучали и циничные нотки, но большая потеря крови и усталость сомкнули его веки.
– Тебе не нужно больше бояться, что ты вымокнешь или замерзнешь, – сонно пробормотал он. – Мы не ночуем под открытым небом в дождливую или холодную погоду.
Телор сумел осознать всю значимость сказанных им слов лишь на следующее утро, когда проснулся. Поначалу он был слишком захвачен своими собственными страданиями, потому что рана на боку воспалилась и причиняла значительную боль, болели и все ушибы на теле, оставленные дубинками противников. Когда Дери помог ему спуститься к ручью, чтобы оправиться и умыться, Телору казалось, что все части его тела трутся друг о друга, как жернова, и когда через несколько минут карлик усадил его под дерево, Телор думал только о том, как бы не закричать от боли. Кэрис нигде не было видно, и Телор вспомнил слова Дери, что девушка отправилась поискать что-нибудь к завтраку. И только тогда Телор вдруг вспомнил, что сказал вчера Кэрис и этим, фактически, дал ей понять – он не будет возражать, если девушка останется с ними.
И если сначала он был всего лишь слегка поражен случившимся, то потом осознал все безрассудство своего поступка. Уже на третий день их пребывания в замке Коумб Телор понял – Дери мечтает, чтобы девушка осталась с ними, да и ей самой не хочется по кидать их. И, конечно, она вовсе не удивилась, услышав его слова, он уже почти спал, но все равно вспомнил, что сказал Кэрис. Телор был уверен: после его слов девушка радостно засмеялась и произнесла нечто, похожее на «Мне бы очень этого хотелось», а это означало только одно – она с самого начала предполагала путешествовать с ними постоянно. Потом Телор вспомнил остальную часть их разговора и слегка исправил свое предположение. Кэрис будет путешествовать с ними до тех пор, пока сама не захочет перемен.
В этот момент Кэрис, придерживая одной рукой подол рубашки, в котором что-то лежало, перебиралась через ручей, проворно перепрыгивая с камня на камень. Она не издавала ни звука, и это было вызвано природной предосторожностью: артисты обычно предпочитали оставаться незаметными, за исключением тех случаев, когда выступали, но Кэрис улыбалась и размахивала зажатыми в свободной руке веточками растения, похожими на перо.
– Я принесла тебе болиголов, – Кэрис опустилась на колени рядом с Телором.
– Должен признаться, я чувствую себя отвратительно, – ответил он, приподнимая брови, – но не настолько плохо, чтобы принимать яд.
– Не будь глупым, – засмеялась Кэрис. – Я не хочу заставлять тебя принимать это внутрь. Я растолку листья и приложу к твоей ране. Это поможет снять боль. А если листьев будет достаточно, то положу немного и под повязку на твои ребра. Это поможет, но немного, потому что болиголов лечит только тогда, когда повреждена кожа. Вот если бы у нас было немного гусиного жира...
– Мы можем купить его, когда будем покупать еду, – бросил Дери через плечо, роясь в седельных сумках. Он нашел мягкую полоску кожи и протянул ее Кэрис.
– Можешь использовать это для примочки.