Эстрейхер хотел еще что-то сказать, но, так как голоса приближались, сорвался с места и побежал, пригибаясь к кустарникам. Доротея бросилась за ним и прицелилась, решившись стрелять, но через секунду опустила револьвер.
– Нет, не могу, не могу. Да и к чему! Все равно возмездие близко…
И она бросилась навстречу друзьям. Вебстера развязали первым, и он первым подошел к ней.
– Где он?
– Удрал.
– Как! У вас револьвер и вы его выпустили?
Подбежали Дарио и Эррингтон и тоже пришли в ужас.
– Неужели удрал? Не может быть! В какую сторону?
Вебстер взял у Доротеи револьвер.
– Понимаю. Вы не смогли убить его, да?
– Не смогла.
– Такого каналью, убийцу! Ну ладно, мы сами с ним расправимся.
Но Доротея загородила дорогу.
– Стойте: он не один. Там пять или шесть вооруженных бандитов.
– Ну так что, – спорил американец, – в револьвере как раз семь патронов.
– Бога ради… Не надо, – умоляла Доротея, понимая, что перевес на стороне бандитов. – Останьтесь. И теперь все равно уже поздно и шхуна уже отошла.
– Посмотрим.
И трое молодых людей бросились в погоню. Она хотела их догнать, но Монфокон со слезами вцепился ей в юбку. Ноги мальчика еще были спутаны веревкой. Он спотыкался и в ужасе лепетал:
– Доротея, не уходи!.. Доротея, я боюсь! Доротея!
Увидев милого капитана, она забыла обо всем на свете, взяла его на руки и стала утешать.
– Милый мой, маленький, не надо плакать: все кончено. Этот гадкий Эстрейхер больше не придет. Ты поблагодарил Кантэна, Кастора и Поллукса? Что бы с нами было, если б не они.
Доротея нежно расцеловала мальчиков. В первый раз досталась такая радость Кантэну.
– Ты только подумай, что бы с нами было, Монфокон, и какой ловкий фокус придумал Кантэн. Он прямо гений. Давай расцелуем его за это. Ну, расскажите, как вы нас нашли? Я заметила, что Кантэн бросал по дороге ветки и насыпал кучки камешков, но почему вы свернули к морю, а не прямо пошли на полуостров?
Радостный и счастливый от неожиданных похвал и поцелуев, Кантэн стал объяснять:
– Видишь ли, мы нашли на берегу лодку и спустили ее в воду. Нам было очень трудно грести, но мы все-таки доплыли и высадились через час недалеко от башни. Сначала мы не знали, куда идти, но вдруг Кастор услышал разговор: мы тихонько подкрались, узнали Эстрейхера и поняли, в чем дело.
– Ах, ты мой умник! Да и все вы умники, милые дети.
И новые поцелуи посыпались на щеки Кантэна, на лбы Кастора и Поллукса и на головку Монфокона.
– А нотариус! Где господин Деларю? – вскочила вдруг Доротея.
Бросились к башне. Нотариус лежал за кустами за высокой травой, и мальчики его не заметили. Доротея наклонилась к старику.
– Кантэн, помоги мне распутать веревки… Господи, да он в обмороке. Господин Деларю, очнитесь, это мы… Очнитесь же, или мы уйдем.
– Нет-нет, – сразу очнулся нотариус. – Вы не имеете права. Враги…
– Их больше нет, они удрали.
– Но они могут вернуться. О, какие это негодяи. Посмотрите! Их атаман прострелил мне шляпу. Осел сбросил меня возле самых стен, и я влез на дерево. А они стали стрелять и попали в шляпу.
– Но пуля вас не задела?
– Нет, но в груди что-то болит. Я, кажется, контужен.
Доротея усмехнулась.
– Ну, это пустяки. Завтра все пройдет. Кантэн и Монфокон, разотрите месье Деларю и помогите ему встать.
Нелепая погоня за Эстрейхером сильно беспокоила Доротею. Она пошла разыскивать иностранцев. К счастью, они заблудились в лабиринте тропинок и скал и кружились на месте, напрасно отыскивая берег, где причалила шхуна Эстрейхера.
Зато Доротея сразу взяла правильное направление. Из сети мелких тропинок она выбрала самую протоптанную и повела по ней иностранцев. До них долетали крики и ругань, но никого не было видно. Вдруг тропинка круто свернула в сторону и уперлась в отвесную скалу, по которой убегали наверх крутые ступеньки. Ловкий и подвижный итальянец первым вскарабкался на скалу и радостно крикнул:
– Вот они, негодяи. Здесь, внизу. Не понимаю, что они делают.
За ним вскарабкался Вебстер с револьвером.
– Да, да, вот они. Бегите вон туда. Мы подойдем к ним вплотную.
И Вебстер указал на высокий мыс, поднимавшийся над песчаным пляжем.
– Ни с места! Нагнитесь! – отрывисто приказала Доротея и первая припала к земле.
В полутораста метрах от них стояла большая рыбачья шхуна, на борту которой толпились человек шесть мужчин и растрепанная, резко жестикулирующая женщина. Они заметили Доротею и иностранцев.
Один из матросов выстрелил. Пуля чмокнулась в скалу, осыпав Эррингтона осколками гранита.
– Ни с места или буду стрелять! – крикнул матрос, снова прицеливаясь.
Доротея едва оттащила своих спутников.
– Куда вы мчитесь? Ну, добежите до обрыва. А дальше что? Не будете же вы прыгать с сорокаметровой высоты.
– Спустимся вниз и обойдем скалу, – предложил Дарио.
– Не смейте. Это сумасшествие.
Вебстер возмутился:
– Почему? У меня револьвер.
– А у них – ружья. И все равно поздно. Драма разыгрывается и без нас.
– Какая драма?
– Посмотрите.
Доротея одним взглядом разгадала, в чем дело. Да, они были только зрителями жуткой драмы, в которую не могли вмешаться.
