Сейчас, когда я вспоминаю, как мы с трёхлетним Саней вдвоём съезжали на санках с крутой горки во дворе на Смоленской, рискуя разбиться о ступеньки или чугунный забор, или как мой малыш съезжал с самых высоких детских горок, или как мы вместе катались на каких-то «мёртвых петлях» в парке, – меня охватывает ужас. Но тем не менее так было. Я была совершенно бесстрашная, и Саня тоже рос таким.
И вот однажды, когда мы с Саней собирались в очередной раз поехать в парк им. Горького, мне позвонил майор Вова и спросил, что я делаю и нельзя ли приехать в гости. Я сказала, что мы собираемся на прогулку. Он обрадовался и предложил нас до парка подвезти. Тут уж обрадовалась я. И майор Вова за нами заехал…
По дороге в парк он рассказал удивительную, почти мистическую историю: «Стою я в храме на службе. И мне очень понравилась одна девушка, которая стояла неподалёку. Служба закончилась. Я подошёл к этой девушке и предложил подвезти её до дома. Та обрадовалась, поблагодарила и сказала, что это очень кстати, потому что она опаздывает. И я её повёз. Подъехали к её дому, и девушка предложила к ней зайти. Я, конечно, с радостью!.. Она открывает дверь ключом. Мы входим, и к ней навстречу спешат муж и трое детей. Я в смятении. Но муж ласково приглашает меня к столу, пообедать вместе. Я сажусь. Мы обедаем. Хозяин дома предлагает выпить по бокалу за знакомство. Выпиваем. И тут меня, как всегда, понесло. Я рассказал, что я очень люблю Наташу Варлей и хочу на ней жениться. Хозяин дома в изумлении говорит: „Наташа Варлей?! Так я её хорошо знаю!..“».
Короче говоря, выяснилось, что майор Вова попал в гости к Алексею Владимировичу Грачёву, нашему с Саней спасителю и ангелу-хранителю, врачу роддома. Но теперь он не Алексей Владимирович, а отец Алексей, потому что он окончил Духовную семинарию в Троице-Сергиевой Лавре… Не чудо ли?!.
Все «пазлы» сошлись. Я позвонила отцу Алексею, сказала, что не могла ему дозвониться и счастлива, что разговариваю наконец с ним. Он тоже искренне обрадовался и поведал, что ему пришлось уйти из дома, потому что родители не приняли его решения изменить свою жизнь – расстаться с работой в родильном доме и вообще с медициной и стать священником. Поэтому я и не могла его разыскать. Они с матушкой Ириной и детьми живут в квартире друзей, которые уехали по работе за границу…
Конечно, я сказала, что мне очень жаль, что он больше не работает микропедиатром, ведь он спасал жизни стольким новорождённым. Но отец Алексей мне ответил: «Спасение душ не менее важно. А потом – я буду помогать детям прихожан и как врач…»
Забегая вперёд, скажу, что, когда отец Алексей служил, в храме всегда стояли коляски, в которых сидели розовощёкие, сияющие младенцы. И это в Пасхальную ночь, когда служба длинная!.. Я спрашивала у родителей младенцев, как зовут детей. «Это – Параскева, а это – Феодосий». – «А почему такие необычные имена?» – любопытствовала я. «По святцам!» – отвечали родители.
Выяснялось, что медики им строго «не советовали» рожать, мол, дети или родятся уродами, или появятся на свет мертворождёнными. А отец Алексей говорил опечаленным родителям: «Всё будет хорошо – по молитве!..» И – вот что творит вера…
А когда я спросила у отца Алексея, не согласится ли он стать крёстным моих сыновей, он опять очень обрадовался и поблагодарил меня за то, что я «вверяю ему своих детей».
Мне пришлось сказать ему, что Вася уже взрослый и крещению сопротивляется. Что моя вина, что я не сделала это вовремя. Я очень по этому поводу переживаю и не знаю, что теперь можно сделать…
И отец Алексей пообещал с Васей поговорить. Он к нам приехал. Они с Василием совсем недолго разговаривали. И Вася, слава Богу, вышел и сказал, что он согласен…
Мои сыновья крещены в Богоявленском Елоховском соборе. До строительства храма Христа Спасителя это был Патриарший собор…
У меня стоит перед глазами всё, что происходило в тот прекрасный день. Мы сидели в маленьком домике-крестильне на территории храма: отец Алексей, тётя Шура, я с детьми и ещё две семьи с маленькими детьми – в ожидании таинства. Ждать пришлось долго – часа полтора, потому что священник, который должен был крестить, отпевал усопшего в соборе. Маленькие дети начинали то носиться по крестильне, то ныть…
А Саня, от природы «моторный», сидел на удивление спокойно и умиротворённо. Когда началось крещение, я не могла оторвать глаз от моих сыновей, такими они стали красивыми, так заблестели их глаза от огоньков свечек, которые они несли в руках, и просто – от вдохновения. Саня, обычно бледненький, разрумянился…
Когда мы уже подъезжали к дому на Смоленской набережной, я даже забеспокоилась – такой он был необычно притихший, – не заболел ли, и поделилась своими опасениями с отцом Алексеем. Но в тот момент, когда я открыла дверь в квартиру, Саня с диким «индейским кличем» бросился вскачь по коридору. «Нормальный ребёнок…» – улыбнулся отец Алексей…
