А жизнь идет дальше. Потихоньку пришел в себя, да и снотворные таблетки помогли. Вроде ожил. И тут стало скучновато. После жизни, напичканной событиями, делать было нечего. Все книжки прочитаны, остается только преферанс – офицерская игра. Да над единственным прапором подшучивали. Он жадный был, то сигарету стрельнет, хотя у самого есть, то пожрать что- нибудь. Да, после той привольной жизни в пустыне тут голодный край. Каша, каша, еще раз каша и кисель из каши. Поэтому, если кому-нибудь друзья принесут банку тушенки, то это Лукуллов пир. В один из дней принесли тушенки, сыра, фруктов. Вся палата собралась поесть. Тут заходит дневальный солдат (его специально подговорили) и объявляет: «Товарищ прапорщик, вас в лабораторию вызывают». А это на другом конце госпиталя. Сходил, там его, естественно, никто не ждал. Вернулся, а остались только фрукты и хохот сопалатников. В другой раз вместо таблеток левомицитина ему мочегонный подсунут и потом в течение двух часов наблюдают, как он в туалет бегает на улицу. Туда сходил, возвращается; доходит до палаты, разворачивается – и снова в туалет.
–Товарищ лейтенант, вас вызывают к воротам, – доложил дневальный.
–Кто?
–Не знаю, товарищ лейтенант. Какой-то офицер.
–Саня, вылазь быстрее из своей богадельни, – раздалось с улицы.
Точно. Это Вадим Костин, лейтенант девятой роты, впоследствии Герой Российской Федерации, погибший в 1995 году в Чечне. Встретились, обнялись. Часовой сделал вид, что не заметил.
–Как «Союз»?
–Как обычно. Девушки в коротких платьях, шампанское, шашлыки. Так что, жди.
–Я уже в Союзе одиннадцать месяцев не был. Хочется обнять березку, полежать на траве. Не знаю, дождется ли меня моя девушка?!
–Сань, давай потихоньку смоемся в бригаду.
–Как?! Я бы с удовольствием.
–Как-как? Английский социолог Гарольд Ласки однажды сказал: «Если правила игры не позволяют выигрывать, джентльмены меняют их». Понял?
–Попробую через туалет. Жди возле шлагбаума.
Ну, и тут началось. Друзья-однополчане, походы о гости, везде прием по высшему классу, хоть Андреев и в офицерскую столовую холил на обед. Отъедался после госпиталя. Так прошло три дня. Пора возвращаться в свой тюремно-больнично-тифозный барак.
–Так! – угрожающе сказал начальник отделения. – Явился?!
–Так точно. Просто вот друзья позвали. Да и день рождения у одного, – оправдываясь, промямлил Андреев.
–Оправдание у каждого есть. Как тебя наказать? – спросил подполковник.
–Не знаю.
–Во! Придумал, сбрить бороду. Чтобы завтра ее не было. Понял?!
–Так точно.
«ЧЕРНЫЙ ТЮЛЬПАН»
Так и текла медленная жизнь. Завтраки, обеды, ужины, таблетки, уколы, преферанс и прапор для «битья». И вот оно! Наконец-то! Освобождение, то есть выздоровление. Снова форменная одежда, оружие – и в бригаду. Андреев переоделся, поймал «попутку». В ту сторону часто ездят машины. Там городок для афганских офицеров. Советские офицеры жили в палатках, афганские – в пятиэтажных домах. Вот и КПП.
Зайдя в свою палатку, он обнаружил, что личных вещей не осталось. Старая палатка сгорела, а вместе с ней и все вещи. На ужин была рыба. Класс! Хоть что-то более-менее вкусное. Плюс Курбатов, каптерщик, плов приготовил. После такой еды Андреев отоспался.
Сначала в строевой отдел, чтобы отдать выписку из истории болезни. А там такой лейтенант холеный, рожа как арбуз, животик намечается. В общем, вроде бабы (пусть простят меня женщины).
–Что тебе?
–Пришел посмотреть, как живут штабные крысы, – ответил Андреев (крыса, наверное, обиделась бы, если бы ее сравнили с этим лейтенантом). Впоследствии этого лейтенанта убрали с должности за продажу медалей и перевели в воюющее подразделение.
–Возьми бумажку и не вякай, – рявкнул Андреев.
Лейтенант этот съежился, взял в руки выписку из истории болезни и пошел к своему столу. Андреев развернулся и молча вышел из кабинета. Теперь в отдел кадров.
–Разрешите?
–Заходи, заходи, больной ты наш.
–Товарищ майор, лейтенант Андреев по излечении из госпиталя прибыл.
–Вижу, вижу. Похудел ты сильно, Саня.
–Так ведь не курорт. Одна каша.
–Знаю, знаю. Вот что, Саня, отпуск тебе положен, в санаторий. По ведь, ты знаешь. Никто по санаториям не ездит, все сдут домой. А тут приказ пришел. Убитых сопровождать только офицерам или прапорщикам, так что повезешь «ноль двадцать первого» на «черном тюльпане*. Извини, иначе не получится. Хочешь в «Союз* – вези труп на Родину. Понял меня?
–Товарищ майор, не могу. Лучше в отпуск не поеду.
–А это, Саня, уже не твоя компетенция. Это приказ. -Довезешь до Костромы гроб. А потом домой. Ясно тебе?
–Так точно.
–Вот и молодец. Получай документы. Деньги, сам знаешь, где получить.
–Разрешите идти?
–Валяй.
