–Балтабаев, восемь кружек, Андреев повару. Всем дембелям дали в руки по 250-граммовой солдатской кружке, налили крепчайшего самогона. Взводный и семь его дембелей стали кругом, сдвинули свои кружки и молча пили. Потом был праздничный обед, песни под гитару, наилучшие пожелания друг другу.
Вокруг только и раздавалось: «А, ты помнишь?..* Вспоминали свою боевую жизнь. Все-таки печально расставаться. Вместе прожили год с лишним.
Все. Пора ехать. Из крепости на БТР-е в батальон, оттуда «вертушками» в бригаду, а там – Союз. Объятия и поцелуи продолжаются. Уже из ворот крепости все вышли, а дембеля все не усядутся в машину. Помог минометный обстрел «духов». Мигом все оказались в БТРе.
– Не забывайте нас! – крикнул Кадыров.
Не успели тронуться – случилось непоправимое. Снайпер, гад, попал танкисту-заряжающему прямо в живот. Дикий крик, выстрел из танка, затем огонь изо всех видов оружия. Но человека-то тяжело ранили. Вот и победили… Вместе с дембелями отправили танкиста. Да. Война продолжается.
Г л а в а пятая
ВЫНУЖДЕННЫЙ ОТПУСК.
ТИФ
Вот он – «отпуск». Температура под 40. Пьешь таблетки – не помогает. Грипп что ли? Надо ехать в батальон, доктору показываться. Тем более что снаряды к ганкам нужно повезти, кончаются.
–Запрягай, – скомандовал лейтенант.
–Есть, товарищ лейтенант, – откликнулся водитель.
Эрданаев, за старшего. Еще пару бойцов дай. У Курбатова вон язвы появились. Его и еще кого-нибудь.
–Понял, – ответил замкомвзвода.
Пока Залимбеков заводил БТР, Андреев быстро собрался и пошел к машине.
–Готовы что ли?
–Курбатова нет. Не хочет ехать? Эрданаев, передай, что я ему башку оторву. Через минуту чтобы был в машине.
–Есть.
–Вчера еще Перепелина легко ранило, его тоже в батальон, – добавил Андреев.
Под залпы стрелкового оружия взвода и минометов тронулись. Слева пролетело две гранаты из РПГ-7, справа – очередь из ДШК. «И как это мы его раньше не заметили? – подумал Андреев. – По возвращении снайперам морду набью».
Вот и батальон. Кто-то бежит обниматься – целуется, Андреева офицеры сразу пригласили к столу.
–Сань, – спросил батальонный доктор Толя Федоров, – что-то у тебя рожа красная.
–От вашей браги.
–Нет, подожди. Это серьезно. Ну-ка задери ХБ. Точно, на животе сыпь, – поставил диагноз Толя.
–Измерь температуру… Так и есть 40. Язык. Это признаки тифа, Саша. Давай-ка завтра же на вертушке в бригаду. Это не совет, Саша, это приказ, – сказал старший лейтенант Федоров.
–Завтра же рота в рейд пойдет. Я что, крайний? После рейда в госпиталь поеду.
–Нет, Саша. Здесь ты всех перезаразишь, если сам не умрешь.
–Понял, Толя. Поеду проверюсь. Если я здоров, Толя, то лимонад Pepsi тебе привезу.
* * *
Анализы показали – тиф. Сразу попал в госпиталь, в тифозное отделение. Оно окружено колючей проволокой и по периметру ходит часовой, чтобы больные в самоволку не бегали. Странное ощущение. Вся жизнь, а это для Андреева действительно была прожитая жизнь, с автоматом под рукой, а тут без оружия. Непривычно все это. Есть такая поговорка, касаемая всех мужчин: ОРУЖИЕ рождает власть. Ведь мальчишки с детства бегают с пистолетами.
Вот он и тифозный модуль, барак по-русски. Медсестры шепчутся: «А почему с бородой? Вроде молодой, а уже советник?» Тебе для сведения, читатель: советником афганской народной армии разрешалось ходить с бородой. А всему третьему мотострелковому батальону комбат приказал отрастить бороды. Еще соревновались, у кого быстрее отрастет.
Поместили в офицерскую палату трех офицеров и одного прапорщика. Первые дни Андреев только отсыпался. Именно дни: ночью спать не мог из-за тишины. Как это ни странно, но это так. Ведь в крепости начальнику гарнизона лейтенанту Андрееву по ночам спать почти не приходилось, даже если выдавалась ночь более-менее спокойная* то все равно каждый из девяти постов в крепости, каждые десять-пятнадцать минут для профилактики давал очередь или кидал гранату по малейшим шевелениям у душманов. Особенно напряженными были ночи, когда «духи» начинали рыть подкоп под стены. Тогда ни Андрееву, ни его снайперам, да и всем бойцам спать не приходилось. Однажды, «духи» даже жаловались губернатору Кандагара на гарнизон крепости Пальмухамед. Снайперы трупы не давали выносить. Как только «дух» ползет к своему убитому, так сам становится трупом. Лично комбриг приказал Андрееву дать один день «духам» убрать свои трупы.
Поэтому, когда ночью не стреляют, спать он не мог.
На войне засыпал как убитый,
Правда, мало спал я на койне.
Почему же глаза не закрыты
До утра – без войны, в тишине.
