– Ты меня извини за мое многословие, подумаешь – болтун? А я просто намолчался! Думаю я много по поводу выслушанных книг и встреч со всякими людьми! Но говорить с циркачами не часто приходится – даже самый умный из них, и тот по одному слову в час произносит. А до тебя вот дорвался, и вспомнилось наше детство!.. Вообще прошлое! Всколыхнулось во мне все, и хочется именно тебе мои одинокие мысли вылить.
Вот хотя бы насчет необыкновенной выносливости русского человека!.. что бишь я хотел сказать? Эх, вот ведь признак некультурности – не умею говорить обо всем по порядку, разбрасываюсь! Есть у нас свой собственный доктор при нашей атлетической школе – между прочим, еврей, славный такой, часто рассказывает о своих пациентах. Фабричным врачом он, кроме нашей школы, состоит. Придет, говорит, эдакий здоровенный чернорабочий, татарин, фигура – вроде Митьки из «Князя Серебряного», рука обмотана тряпицей, стонет, охает! «Что с тобой, князь?» – «Ой, бачка, плохо, совсем помирай!» Посмотришь – царапина! И тут же русский парень – веселый! «Что болит?» – «Да так, пустяки, и не пришел бы на прием, да уж погнали меня…» Посмотришь, говорит доктор, и диву даешься: температура – сорок! Ему бы без памяти лежать, а он и не замечает болезни. Неможется маненько, моченьки нет! Удивительная нация – русские! Да! Да! Это, говорит, национальное! Почти что все национальности передо мной на приемах проходят: терпеливее, выносливее, бодрее русских нет, говорит, никого!
Так вот в таком деле, как атлетика, терпеливость и эдакое, знаешь ли, невнимание к собственному страданию – и даже к смерти – на первом плане стоят. Атлеты – это уцелевшие до наших времен гладиаторы! Мы для забавы толпы кости ломаем друг другу безо всякой злобы, иногда с юмором! А ведь каждый из нас медведя задушить может! Батько Карагач, если лошадку вздумает погладить – лошадка грохается на колени!
Упомянул я тебе еще о психологии: в борьбе обязательно психологом надо быть! Вот сегодня будешь в цирке – в первой паре я выступаю, – обрати внимание на мою рожу: в жизни, говорят, она у меня довольно простоватая, зубоскальство люблю, а при встрече с соперником на цирковой арене нарочно зверем смотришь! Другой сразу оробеет от одного взгляда – половины силы как не бывало!
Иван засмеялся веселым, звонким, рассыпчатым смехом деревенского парня. Потом вздохнул озабоченно:
– Посоветуй, пожалуйста, какой мне костюм сегодня на спектакль надеть? На двух я остановился: либо золотой шелковый, либо сиреневый?
– Надень сиреневый! – посоветовал Вукол.
– Это из-за девчонки! – продолжал Иван. – Не любовь – борьба у нас с ней идет не на живот, а на смерть. Ну, пойми ты, никто не желает так моего провала, как она, а случись со мной что-нибудь серьезное на арене – с ума сойдет! Бывает, братишка, и эдакая психология – ее тоже понимать надо. Не может перенести, что я теперь выше ее стал. А дело наше такое – на арене и смерть принять можно, но никаких соперников я не побоюсь, если буду знать, что ненавистница моя смотрит на борьбу мою! Она в директорской ложе будет, ты обрати на нее внимание: глаза у нее изумрудные, лицо как у богини, шляпа с черными перьями, талия высокая и платье всегда полосатое или пятнистое: под тигра, барса или щуку, – так она, сама не замечая, выбирает. Я ее средневековой дамой зову. Гордый характер! Не сломлю – так и не видать мне ее!
Иван вытащил карманные серебряные часы и встал.
– Ну, пройдемся на базар, я сам выберу рельсу, а вечером аккуратно приходи к началу борьбы – к половине восьмого.
Когда, выходя, Вукол надел широкополую шляпу и светлосерый плащ-крылатку – модный костюм того времени, напоминавший римскую тогу, – Иван окинул его высокую и стройную фигуру взглядом знатока:
– Руки у тебя длинные, спина широкая, в костях – порода! Какой борец пропадает! Эх, братишка! Помнишь, как ты в кандалинской школе положил меня? Теперь не положишь!
Спускаясь из мезонина, Вукол, смеясь, ответил:
– Теперь, если кто-нибудь вызовет меня на борьбу, скажу: поборись сначала с моим меньшим братом!
Переполненный цирк сиял огнями, когда Вукол занял отведенное ему место в первом ряду амфитеатра. Оркестр гремел бравурное. В такт ему из-за кулис выходили гуськом, следуя друг за другом и становясь на арене полукругом, полуобнаженные мускулистые люди в разноцветных, похожих на купальные, костюмах. Костюм оставлял открытым правое плечо, половину груди наискось, мускулистые руки и ноги атлетов в высоко зашнурованных цветных ботинках. Борцов было тридцать два. Все мощные фигуры с развитыми мускулами, выступали особенной, неестественной походкой, выпячивая и без того широкую грудь, держа руки с напряженными бицепсами слегка наотлет, как бы не умея держать иначе. Один из них – высокого роста – был в черной маске. Происходил парад, знакомили публику с участвующими в спектакле артистами.
