– С Владимиром Елизарычем мы, можно сказать, друзья! Как же! В гостях у него бываю! Хороший парень, простота! Лет уж пять он учителем в Займище-то. Любят его: потому – он во все вникает! Вот я хоть про себя скажу: захотелось мне газету выписывать! Что, в сам деле, живешь, как животная какая в лесу, – ничего не знаешь, что на свете делается. Страсть как захотелось мне газету! А дедушке нашему сказать боюсь – скупой! Старинного складу человек! По его – газета пустяки! Вот я и говорю Владимиру Елизарычу – как, мол, мне быть? А вот погоди, говорит. Приедем мы к вам на въезжую с Иваном Иванычем и скажем твоему деду, что вышло предписание на въезжих газету держать, а то, дескать, могут въезжую закрыть! Вот пришли они и обманули дедушку… Дедушка поверил и хоть по обычаю своему ругался, однако дал денег. Хотелось мне большую газету выписать, да дорого оказалось – не по карману. И решил выписать газету «Свет»: ничего и эта покуда, хорошо и в ней пишут!
– Что ж тебя интересует в газете?
– Да все интересует! А особенно это напало на меня после библиотеки: у нас в Кандалах открыли библиотеку, а потом опять закрыли. А как было она показалась мужикам! Которые бородатые мужики постарше меня – и те сидят, бывало, в читальне, а то и домой книги берут! Особенно любили «Войну и мир». Учителя наши думали, что ее никто и брать не станет – больно мозговитая, а хвать – ее-то больше всего и брали, чуть не в драку друг у дружки рвали, нарасхват!
– А еще ты какие книги читал?
Степан вздохнул.
– Мало я читал. Только было во вкус взошел, а библиотеку и закрыли. Прочитал я Гоголя, Пушкина, Никитина, сочинения Григоровича, да вот еще «Война и мир». Ну и те книги хороши; кто их прочитал – тот совсем другим человеком делается. С тех пор я уже и не могу жить без читания. Библиотеку закрыли, так я газету выписал! Хе-хе!
Ямщик подхлестнул лошадей и, обернувшись к старому товарищу, оглядел его.
– Ты что же это, Вукол, американску одежу одел? На сыщика Пинкертона похож стал! Читал я книжку с картинками про него.
Вукол засмеялся.
– А одежа на мне действительно американского покроя, на Дальнем Востоке носил. Я ведь на японской войне был доктором. Теперь война кончается, и перевели меня в деревню.
– Та-а-ак! Видал ты ее, войну-то?
– Очень даже видал!.. И в Порт-Артуре и в Дальнем был… под Мукденом – тоже!.. практика у меня большая была! Только, бывало, сделаешь перевязку тысяче раненых, ан, глядишь, на их место еще столько везут!
– А-яй! Сколь народу-то испорчено!.. а для чего? Земли, что ли, у нашего царя мало? Это вот у нас, у крестьян, что и говорить – мало ее! Вот вы, учены люди, всякие книги читаете, все знаете, а мы, мужики, – дураки, ничего не знаем: ну, как эта война – на пользу, что ли, нам?
– Нет, – усмехнулся Вукол.
– Эх! – крякнул Степан. – Неужто наша пехота али конница хуже ихних?
– Нет! И пехота не хуже, а конницу нашу я видал – ну что за молодцы!
– А в чем же причина?
– А причина в начальниках. Ну а как ваши мужики к этой войне относятся?
Степан завозился на облучке.
– Нам некогда относиться! Нам земли надо, без земли пропадаем!.. Дедушка наш – уж на что богомольный и царя любит, а и тот кричит: «Скоро, что ли, это убойство кончится?» Темные мы, ничего не знаем! Живем в деревне, а не в городу, все носим на вороту: что не надо, и то повесим!.. Лучше бы они эту библиотеку и не открывали вовсе, вышло как будто посмеялись над нами, дураками, подразнили, а потом показали кулак! Стоит она теперь, сердечная, под замочком, заарестованная, вносим мы на нее кажний год двести рублей, деньги лежат, книги лежат, а читать не смей!
– Кто же закрыл библиотеку?
– Поп закрыл. Когда открывали, сделали его попечителем – пущай! Да втепоры приехал к попу благочинный. А мы было составили приговор – твой отец да Челяк, – помнишь, чай, Челяка? – Это дело на сходе провели, чтобы перестроить нам училищу, и на ремонт определили полторы тысячи рублей, а благочинный-то, узнавши об этом, подзудил попа. Вот поп приходит на сходку и говорит: не надо перестраивать, надо закрыть училищу, а на место ее открыть церковную! Вам, говорит, мужички, церковная-то дешевле обойдется! Пошла тут муть по миру: некоторые мужики подумали, что и впрямь церковная-то будет дешевле! Галдели-галдели, призвали на сход учителей – двое их в земской-то училище, а еще женская училища есть, вот приедешь – увидишь. Спрашивают их: которая училища лучше? А земские учителя им ловко ответили: ежели, говорят, мы вам скажем, что наша лучше, вы, пожалуй, нам и не поверите – всякий кулик свое болото хвалит, – а вы вот что сделайте: послушайте батюшку и откройте церковную, тогда и узнаете – которая училища лучше! Мужики думали-думали, да и ответили попу: «Не хотим дешевую училищу, хотим дорогую!»
Степан долго рассказывал о борьбе за библиотеку, как разобиделся поп: вспомнил, что он попечитель общественной библиотеки; как подвел каверзу – разрешено ли эти книги читать народу? Как настрочил донос губернатору и как вышло распоряжение запереть библиотеку.
