Артель сгрудилась к месту побоища, заслонив собой тела упавших.
Тотчас же подъехала ломовая телега. Их, безмолвных и бесчувственных, положили в телегу, накрыли дерюгой и увезли.
Артель принялась грузить, гужом, как муравьи, бегая по мосткам с тяжелыми тюками за спиной.
Потрясенный виденным, Ванюшка хотел было убежать, сам не зная куда, но в это время к мосткам подошли три человека, самой своей наружностью привлекших его внимание.
Один – высокий, в клетчатой куртке, в коротких шароварах, в голенищах из толстой желтой кожи, вплотную обтягивавших его икры и прилаженных к желтым же ботинкам, с плоской каскеткой на коротко остриженной голове, с нерусским бритым лицом. Рядом с ним шла нарядная молодая девушка, очень красивая, с маленькой белой шапочкой на густых темных волосах и в яркого цвета коротеньком платье. Третья фигура – такая, каких Ваня еще никогда не видал, – в модной шляпе котелком, в хорошо сшитом пиджачном костюме шел человек среднего роста, с богатырских размеров могучей грудью и необычайно широкими плечами. Рукава его просторного коричневого пиджака сидели в обтяжку на скрытых в них бицепсах. Свежее крепкое украинское лицо украшалось светлыми, длинными, пушистыми усами.
Артельный писарь весь просиял от подобострастной улыбки, едва завидев гостей. Низко кланяясь, он подбежал к ним. Никто не подал ему руки, да он и не осмелился ее протянуть.
Сопровождая их, писарь говорил:
– Молодых не имеется, все больше среднего возраста. Двое самых сильных заболели сегодня, и вот, видите ли, некому донести тюк в двадцать два пуда! Прямо не знаю, что делать! Сам я по этой части хотя и знаток, но не любитель! Хе-хе! Не пришлете ли кого-нибудь на время из вашей школы?
– Гм! – неопределенно промычал усач, а бритый стал объяснять на ломаном русском языке:
– Наш скул не присылайт… наш скул учи молёдой атлет!..
Они остановились как раз у мостков, где, прислонясь к столбу, стоял Ваня. Девушка, не слушая разговор, взглянула на него и сказала бритому:
– Look at that fellow, what a fine boy, a real joung Adonis![10]
– Jes, really[11], – ответил бритый, посмотрев на юношу.
Девушка опять что-то сказала иностранцу. Тот ответил и засмеялся. Усач оглянулся.
Тогда Ваня шагнул к писарю и, приподняв картуз, тряхнул кудрями.
– А ведь я… если хотите… – смущенно сказал он, улыбаясь, – пронесу вам на пароход двадцать-то два пуда!
– Да не может быть! Полно врать, парень!
– Ей-богу, пронесу! – уже смелее, с удальством тряхнув волосами, воскликнул Ваня.
– Да ты грузил, что ли, когда? – спросил писарь.
– Грузил! – соврал Ваня. – Разрешите попробовать, но знаю, что пронесу!
– Эй! – крикнул писарь, махнув рукой крючникам.
Через несколько минут Ваня надел лямку крючника, и два грузчика осторожно опустили ему на спину груз, обшитый рогожей.
Ваня легко понес его по мосткам. Два грузчика сопровождали его.
Представители школы с интересом посмотрели ему вслед.
Усач опять произнес многозначительно: «гм!»
Девушка обратилась к нему по-русски:
– Да вы посмотрите на его фигуру – ведь это – Адонис! Античная статуя! Даже в неуклюжих сапогах и рубахе заметно изящество сложения!
– Редки экземпляр среди груби русски народ! – заметил иностранец.
– Гм! – подтвердил усач.
Ваня вернулся своей легкой походкой, улыбаясь и потряхивая ржаными волосами.
Девушка, раскрасневшись и сверкая красивыми глазами, захлопала в ладошки. Ваня весело взглянул на нее.
– Ей-богу, пронес! – сказал он, тряхнув волосами.
– Да видим, что пронес! – иронически сказал писарь. – Я не любитель, но знаток: из вас выйдет толк, молодой человек! Назначаю вас старостой промзинской артели.
– Ни! – вдруг сказал усач и, обернувшись к иностранцу, разрешился длинной речью:
– Треба подывиться на мускулатуру!
Человек в желтых гетрах протянул Ване руку и, крепко пожав его руку, отрекомендовался: – Мистер Строк! – Потом сказал, показывая на усача: – Директор наша атлетишен скул, знаменишен артист, непобедим чемпион мира…
Знаменитый атлет подал руку Ване, пробурчав:
– Карагач!
Мистер Строк, засучив рукава Ваниной рубахи, долго и внимательно исследовал мускулы, потом шепнул директору:
– Кость крупни, мускул намотать можно грандиоз!
– Добре! – заключил директор и, сделав знак рукой в сторону Вани, повернулся обратно.
Артельный писарь долго смотрел им вслед. Впереди вперевалку двигалась могучая фигура чемпиона мира, а позади шли мистер Строк и девушка рядом с Ваней. Набережная кипела трудовым народом. Вскоре красная рубаха парня исчезла из глаз, то и дело заслоняемая разноцветной толпой.
После звонка, когда все воспитанники первого класса смирно уселись за двухместными партами, дверь тихо отворилась и в комнату медленной поступью, как бы боясь оступиться, и ни на кого не глядя, вошел бывший кандалинский «тятенька» – магистр богословия, протоиерей Василий Архангельский. На нем была скромная коричневая ряса. Длинные седые волосы и окладистая толстоволосая борода аккуратно расчесаны.
