Когда они подошли к воротам, здесь собралось около десятка корреспондентов, в том числе и с телевидения. Они деловито устанавливали камеры на штативы, протягивали кабели, пытались выбрать хорошую точку съемки.
— Интересно, откуда они узнали, что папу собираются выпускать? — спросила Лиза.
— Понятия не имею, — пожал плечами Гордеев. — На то и журналисты, чтобы разузнавать все раньше всех. Работа у них такая.
— Юрий Петрович, — подскочила к ним молоденькая девчушка с огромным микрофоном, — телевидение, Двадцать пятый канал, программа новостей. Скажите, с Варганова сняты все обвинения?
— Без комментариев, — бросил Гордеев, не замедляя хода.
Заметив Гордеева и Лизу, большинство корреспондентов метнулись к ним.
— Каковы судебные перспективы дела Варганова?
— Каким образом вам удалось добиться изменения меры пресечения?
— Как в тюрьме содержится Варганов, не отразит лось ли заключение на его здоровье?
— Как вы оцениваете состояние российского алкогольного рынка в свете последних скандалов с «Росспиртпромом»? — галдели наперебой журналисты.
— Без комментариев, — повторил Гордеев, и они вошли в ворота СИЗО.
Ждать пришлось недолго. Минут через двадцать появился Виталий Викторович. Лиза, роняя по дороге розы, кинулась на шею отцу.
— Папа! Как ты?
Варганов выглядел молодцом.
— Все отлично! Со мной сидели приличные люди, мы вели высокоинтеллектуальные беседы. Представляешь, профессор высшей математики, кандидат медицинских наук и еще один аспирант. Вот какая почтенная публика пропадает в наших тюрьмах!
— И в чем же их обвиняют? — поинтересовался Гордеев.
— А, ерунда, — махнул рукой Варганов, — профессор свистнул в университетской библиотеке фолиант восемнадцатого века с целью перепродажи и обогащения, кандидат медицинских наук гнал налево морфий, а аспирант обчистил уличный банкомат. В общем, весьма почтенная публика, Я им оставил телевизор, и они были очень довольны.
— Виталий Викторович, хочу предупредить, — обратился Гордеев к Варганову, — у проходной нас ждут журналисты.
— Ну и ну! Откуда же они взялись?
— Журналисты! Они всегда появляются там, где что-то происходит. А то, что вас выпускают на свободу, — большое событие, не сомневаюсь, что об этом сообщат во всех сегодняшних выпусках новостей. Мой вам совет, сейчас никакого общения с прессой.
— А если все же спросят? — Варганов был счастлив, что выходит на свободу, пусть даже ограниченную подпиской о невыезде. Он был рад всем, даже журналистам, которые в силу своей профессии, а не по злому умыслу травили его. Варганов по меньшей мере надеялся на это. — Что отвечать?
— Отвечайте: без комментариев.
— Хорошо, — согласился Варганов с Гордеевым и вопросительно взглянул на контролера. — Куда идти?
Контролер молча кивнул в сторону двери. Варганов подхватил немногочисленные вещи, упакованные в полиэтиленовый пакет, и вышел. Гордеев последовал за ним.
Зимняя темень опустилась рано. Но двор перед проходной СИЗО был ярко освещен. Варганов ступил на залитый светом прямоугольник двора и полной грудью вдохнул сырой, холодный воздух. Снег опять вовсю таял, и грязные его проплешины виднелись в ярком свете прожекторов. Послышался какой-то ропот, и неожиданно показалась выступившая из темноты группа журналистов. Первым шествовал Баилов. Он держал в руках микрофон. Оператор следовал за ним вместе с камерой на штативе. Остальные журналисты из других компаний и изданий следовали чуть позади Баилова. Скандалить с ним из-за права первого интервью с Варгановым никому не хотелось, все равно Баилов всех опередит.
— Господин Варганов, один вопрос, — Баилов сунул микрофон под нос Варганову, — для программы «Между прочим»…
— Между прочим, без комментариев, — улыбаясь, ответил Варганов и начал обходить Баилова с оператором, чтобы пройти к машине.
В группе журналистов послышались смешки, Баилова никто не любил, даже начальство. И любое унижение именитого журналиста только приветствовалось коллегами по цеху. Оператор повернул камеру, преследуя объективом Варганова. Вдруг камера странно дернулась, объектив брызнул осколками и от неожиданности оператор рухнул в лужу подтаявшего снега.
Гордеев не успел ничего предпринять. Словно в замедленной съемке, он видел, как оператор был отброшен на землю, как Варганов схватился за грудь, обернулся и с непониманием взглянул на Гордеева и журналистов. В следующее мгновение голова Варганова резко мотнулась назад и кусочки кровавых ошметков облепили лицо Баилова. Именитый журналист рухнул рядом с оператором и истошно завопил от страха и ужаса…
В этот же вечер пленка с обезумевшим Баиловым была показана по всем центральным каналам. Его журналистская карьера оказалась на грани краха. Судьбе Баилова было отведено даже больше места, чем свирепому убийству главы «Росспиртпрома» Виталия Викторовича Варганова.
