Поскольку я была слишком слаба, чтобы спорить, то прислонилась к Баррету и позволила ему нести меня и капельницу до туалета. Я молча посетовала на сквозняк, который почувствовала на спине в том месте, где расходилась моя больничная рубашка. Когда мы добрались до двери в ванную, переход через нее стал для нас настоящим квестом. Когда я зависла рядом с сидением туалета, Баррет и не думал отходить от меня.
– Эм, немного приватности, пожалуйста.
Баррет покачал головой.
– Ты сейчас так слаба, а я ни за что не позволю тебе упасть.
О, Боже. Ситуация с каждой секундой становилась все более унизительной.
– Можешь, по крайней мере, отвернуться, пока я буду сидеть там?
Хоть я и могла сказать, что ему не нравилась эта идея, парень кивнул. Как только я увидела спину Баррета, потянула за подол сорочки и опустилась на сидение унитаза, застонав в экстазе. Когда услышала ответное хихиканье Баррета, то снова застонала, но в этот раз от смущения.
– Не могу поверить, что ты видишь меня в таком положении.
– Поверь мне, это сущий пустяк по сравнению с тем, что произошло в автобусе.
– О чем ты говоришь?
Его плечи напряглись.
– Ничего.
– Нет, скажи, что ты имел ввиду.
– Скажем так, из-за сиропа от кашля вкупе с лихорадкой ты вела себя, как сумасшедшая.
Картинки вчерашней ночи в автобусе появились в голове, заставив меня содрогнуться.
– Я пела, да?
– Ага.
О, черт, черт. Я танцевала у Баррета на коленях. Когда я в ужасе завизжала, он развернулся ко мне.
– Что? Что случилось?
Я обхватила голову руками.
– Я только что вспомнила, как клеилась к тебе.
Баррет втянул воздух.
– Я надеялся, что ты этого не вспомнишь.
– Почему? Почему я все это помню? Есть целые ночи вечеринок в колледже, которые я не могу воссоздать в памяти, но нет, изображения скачек на твоих коленях просто обязаны выплыть наружу.
– Ты была довольно разочарованной, когда я отказался взять тебя в клуб «На небесах», – парень усмехнулся.
– Но мы же были в автобусе, – сказала я, взглянув на него сквозь пальцы.
– Да, я тебе так и сказал.
– Я ведь больше ни к кому не пыталась приставать?
Мысль о том, что я терлась о Пита или Эда была ещё более пугающей.
– К счастью, был только я, – он подмигнул мне. – Даже в таком невменяемом состоянии, ты осталась верна мне.
Я с облегчением выдохнула.
– Я – женщина слова. И могла быть под кайфом из-за сиропа от кашля на спирту, но все ещё держать обещания, – я содрогнулась. – Агх, спирт.
– Это несомненно собьет тебя с ног.
– Ты так напивался раньше?
– К сожалению, да. И одного раза более, чем достаточно.
– Поддерживаю, – рассмеялась я.
Спустив воду в туалете, я поднялась на ноги.
– Все, – сказала я как только отдернула рубашку.
Баррет повернулся ко мне.
– Все было настолько плохо?
– Да. Прошел почти год, прежде чем я смогла спокойно писать перед моим бывшим женихом.
– Для меня это никогда не была проблемой.
– Ты хоть проводил достаточно времени с одной женщиной для того, чтобы захотеть писать?
– Да, всезнайка, проводил, – со смешком ответил Баррет.
– Эй, это просто честное предположение.
– Ты же знаешь пословицу о предположениях, да? (
– Да, да, я – задница, плевать, – ответила я, когда поплелась к выходу.
Баррет как раз проводил меня к кровати, когда в дверь постучали.
– Входите, – произнес Баррет.
Около дюжины гелиевых шаров влетело в комнату вместе с Таем.
– Доброе утро, – поприветствовал он.
– Доброе утро.
Пристроив шарики на прикроватный столик, парень положил на мой поднос пакет.
– Не знаю, принесли вам уже завтрак или нет, но здесь ваши любимые французские тосты.
– О, Тай, это так мило с твоей стороны.
Парень подбородком указал на Баррета.
– Об этом подумал не я, я только принес.
Когда я посмотрела на Баррета, парень пожал плечами.
– Ещё будучи ребенком я возненавидел больничную еду.
– Тогда, это ужасно мило с твоей стороны. Спасибо.
– Пожалуйста.
Под грохот желудка я потянулась за пакетом. Словно курица-наседка, Баррет навис надо мной, помогая привести в порядок поднос. Таким этого мужчину почти никто не знал. Если бы они знали, каким сострадательным и заботливым он был глубоко внутри, тогда это изменило бы их отношение к нему. Мое определенно изменило.
– Ты обо всем позаботился? – спросил Баррет Тая.
– Я поговорил с твоими родителями, они всё уладят к тому моменту, когда Эддисон будут выписывать.
– Подождите, что уладят? – спросила я с набитым французскими тостами ртом.
– Твой отдых.
Я сглотнула.
– Мой что?
– Доктор настаивал на покое и восстановлении по крайней мере от недели до десяти дней.
– Неделю? – расширив от ужаса глаза, я завопила. – Я не могу уйти из кампании на столько времени, не сейчас.
