Я проконсультировалась с адвокатом из Общества авторских прав. После проверки правового статуса мы решили потребовать от Буххайма незамедлительно явиться в Париж. Он приехал и во время переговоров признался моему адвокату, что ничего не сможет изменить, поскольку книга уже напечатана, но выразил готовность исправить допущенные ошибки во втором издании.
Книга вышла в 1959 году с 69-ю репродукциями произведений Кандинского, большинство из которых я не считаю показательными. Принципиально и то, что многие из них вообще не относились ко времени «Синего всадника» или никак не соответствовали тексту. Буххайм воспроизвел также 58 картин Франца Марка — и тоже без разрешения наследников.
Тогда я и наследники Франца Марка решили предъявить Буххаиму совместный иск. Он начал мне угрожать: «Если вы начнете процесс против меня, я выставлю вас не в лучшем свете в немецкой прессе». К сожалению, он свое слово сдержал. Немецкая пресса поверила ему и, не разбираясь, напечатала все, что он решил сделать достоянием публики. Странным образом Буххайм не решился поступить так же с наследниками Марка.
Начался процесс. В первой сессии он проиграл. Согласно решению суда книги подлежали изъятию, а клише уничтожению. В деле против наследников Марка Буххайм признал поражение, о чем нигде не упоминал впоследствии. Со мной же он продолжил судиться, обвиняя меня во всех грехах и распространяя слухи, что я неправа. Это было легко, поскольку, находясь в Париже, я не имела возможности опровергнуть его обвинения.
Во второй сессии победил Буххайм. Я подала апелляцию. К счастью, мне удалось привлечь свидетелей, знакомых с ситуацией, и в суде они все объяснили.
Процесс затягивался. В 1973 году Федеральный суд, заседающий в Карлсруэ, вынес окончательное решение в мою пользу. Это была заслуга профессора Филиппа Мёринга, успешно представлявшего мои интересы. Буххайм должен был уничтожить все клише, все сброшюрованные и не сброшюрованные в книжный блок репродукции произведений Кандинского. Затем он должен был возместить мне судебные издержки и предоставить сведения о производстве и реализации книги. На следующем судебном разбирательстве мой мюнхенский адвокат Георг Отт добился отказа Буххайма от прибыли, заработанной на книге, в мою пользу. Деньги я перечислю в детский дом.
В завершение хочу отметить, что наша крепкая выдержка в этом отвратительном судебном процессе сослужила службу всем художникам. Нельзя допустить, чтобы произведения искусства выдавались кому угодно и для каких угодно целей.
Вдов художников любят, почитают, ненавидят, окружают лестью, мучают и ищут их расположения. Их обвиняют в том, что они трудные, тщеславные, высокомерные, капризные, требовательные, ревнивые, властолюбивые, алчные и эгоцентричные.
Откуда взялись эти штампы, я не знаю. Вдовы несут большую ответственность, особенно если их мужья были признанными художниками. Они — стражи и управляющие завещанного им творческого наследия. Я считаю, что супруга должна обладать большим мужеством, уверенностью в себе, силой и стойкостью, чтобы упрочиться с наследием своего мужа в художественном процессе и на художественном рынке. Порой приходится выбирать одиночество во избежание лицемерного общества и расчетливой лести. При этом легко впасть в немилость тех, чьи интересы каким-либо образом пострадали. Так начинаются сплетни, ложь и травля. Вдова художника оказывается под перекрестным огнем прессы лишь потому, что всерьез защищает его наследие.
Про меня распространяют множество невыносимых сплетен. Рассказывали, например, что я, якобы, очень тяжелый человек, неспособный на сотрудничество. Буххайм не побоялся полемизировать на тему «сожжения вдов». На это могу сказать только, что для меня большая радость работать с серьезными музейными сотрудниками, издателями и галеристами. Решусь даже утверждать, что делаю это с восторгом и в отношениях проявляю великодушие. Я не люблю выпячивать себя, мне это не нужно для самоутверждения.
В любой жизненной ситуации я руководствовалась основным принципом Кандинского: принципом скромности. Единственное, что имеет значение, это творчество Кандинского. Я забочусь о нем и не готова выдать его противникам. Все то время, что длился процесс с Буххаймом, я не выдала ни одной картины Кандинского для показа в Германии без разрешения. А почему, собственно, я должна была это делать, если атмосфера там была настолько отравлена? Сейчас, когда справедливость восторжествовала, я поддерживаю прекрасные отношения с музеями, галереями и издательствами в Германии, и у этого сотрудничества прекрасный климат.
