– Наш мир непохож на ваш. Это и ежику понятно, так вы, кажется, говорите. У нас есть леса и горы. Горы похожи на ваши и ты бы их не перепутал, но вот деревьев у нас нет. Стеклоридисы заменяют нам деревья и кустарники. Они по-своему прекрасны и разнообразны. Они очень разноцветные, каждая роща имеет свою особую цветовую гамму. Как бы тебе объяснить… стеклоридисы – прозрачные существа, напоминающие разноцветные стеклянные статуи. Их диковинные выросты создают тень и игру света. В таком лесу приятно посидеть в жаркий полдень. Ваши деревья неподвижны и поэтому уязвимы. Стеклоридисы же могут передвигаться, пусть медленно, но всё же. Ты будешь смеяться, но в случае особой опасности, они могут даже улететь, как стая испуганных марабу. Ах, да, совсем забыл, моя планета называется Рутея. Она в половину больше Земли и вращается вокруг нашего Солнца – Гигона за 465 дней. Климат у нас непростой, но мы привыкли и приспособились, как, впрочем, и вы.
Соо сделал себе кресло-качалку и продолжил:
– Что еще?! Да так сразу всё не охватишь. Школы, говоришь… клориты – так они у нас называются, да есть, но они у нас не дневного посещения. Наши дети живут при школе полгода, а потом полгода дома – на практике. Так… как мы передвигаемся по галактике – по-разному, сразу скажу. Способов много – вплоть до автостопа. И космические корабли у нас есть – блёданги и личные звездолеты – рипперы и еще мы можем впадать в анабиозное состояние, шлангом прикидываемся, как вы говорите и так путешествуем по галактике. Но это уже для экстрималов. Я – пас. Про вас и вашу планету мы знаем от наших исследователей и ученых, изучаем вас на занятиях в клоритах. Ну, пока баста. Я не большой рассказчик. П-ф-ф-ф.
Зеленая фигура деда с креслом растеклась как жидкий кисель по всему полу – Соо потягивался. Я поднял повыше ноги, чтобы не запачкаться в своем новом друге. Да… посмотреть бы хоть одним глазком на планету Соо! Стеклянный лес, вау! Ладно, я еще не отсмотрел запись с камер наружного и внутреннего наблюдения и не заполнил бортовой журнал. Наружные камеры покажут наличие повреждений. А вот внутренние – особенно интересное. Я ведь не представляю, что тут с нами было при пролёте сквозь время и пространство.
Камера выдала такое!.. Хорошо, что я сидел, а то бы упал. Приборы зафиксировали время входа в тёмное пространство. Меня как будто стерли ластиком. Вначале исчезла голова, оставив за собой тонкий серый шлейф, потом тело и ноги. Засосало пылесосом или что-то в этом роде… И где же я теперь?! Камера показала искажения пространства, помехи мешали увидеть детали, но меня и деда в корабле в какой-то момент просто не стало – необитаемый корабль-призрак. Мурашки побежали по спине и замерли в нерешительности. Камера видимо сжалилась над моими страданиями и показала просвет. Мы стали восстанавливаться. Вначале это были точки, точки, бесконечные точки, а потом, пространство стали заполнять расплывчатые силуэты самых фантастических форм. Прошло не более пяти-шести секунд и отчетливо можно было разобрать мое безучастно лежащее в кресле тело. Ура, вот и я! Я еще раз ощупал и осмотрел себя – не потерялась ли какая-нибудь важная деталь, не закатилась ли куда ценная молекула?! Да, разобрать на молекулы и собрать воедино заново – согласитесь: это непросто! Да это чертовски круто! Я обескуражено выдохнул – вау!
– Соо, прикинь, я чуть не умер! Ты только погляди…
Соо неохотно повернул в мою сторону прозрачную зелень:
– Только люди могли придумать понятия смерть. Смешно, ей Богу!
Я подскочил и повернулся к Соо лицом:
– А что…?
– А то, – Соо недовольно и даже брезгливо булькнул. – Какая еще смерть? Просто один вид энергии переходит в другой, потом в третий и так по кругу. Это же закон сохранения энергии.
Конечно, меня это жутко зацепило.
– А в какую такую энергию мы переходим? Душа – это энергия?
– Конечно, а что же еще. Она – самое ценное, а тело – очередная оболочка, защитный кокон. Как у бабочки, знаешь, вначале она – гусеница, а потом – прекрасное крылатое создание.
– Интересно, – не унимался я, – А мы тоже в бабочек превращаемся? Ведь мы для чего-то же всю жизнь стараемся, учимся, оттачиваем таланты, думаем, страдаем. Это чтобы потом стать бабочками?
– Что-то типа того. Только без усиков и крыльев. Вас взращивают на этой планете специально, как в оранжерее или теплице. За вами следят, вами руководят, за вами ухаживают. Каждая душа вкладывается в определенное тело, ей дается определенная задача и лицо. Поэтому люди, в отличие от животных, так сильно не похожи друг на друга. По лицу можно многое считать. Хотя ты знаешь, существует определенный набор клише. Лиц не бесконечное множество, потому как есть и повторяющиеся задачи. Поэтому у вас часто говорят: «Ты поразительно похож на одного моего старого приятеля!» Так и есть. К тому же одну и ту же душу запускают сразу в нескольких пространственно-временных формах.
– Как это? – удивился я.
Соо перевернулся на другой бок и объяснил:
– Да так. Вот если бы ты родился не сейчас, а на сто лет позже, как бы ты жил?
