Рон! Дружище! Принесло же тебя! Что удивительно — до этого он как-то умудрялся игнорировать такое не вписывающееся в его картину мира явление, как мои посиделки с одноклассницами. Даже когда шёл дождь и мы занимали часть стола в Большом Зале, он всё равно сидел спиной и не обращал внимания. А тут… То ли он действительно стал меньше есть, и от выделенного обеденного времени у него оставалось достаточно в запасе, чтобы заняться чем-нибудь ещё, то ли тоже хотел посидеть на солнце, то ли почуял что… Факт остаётся фактом — мой кружок имени меня попал в его поле зрения, и увиденное ему жутко не понравилось. Он пробирался между девушек, внимательно вглядываясь в лица. Панси с Гермионой, как только он ещё замаячил на горизонте, тут же отвернулись друг от друга, словно даже и не знакомы. Дафна же у меня за спиной даже не шелохнулась, и с точки зрения Рона это был совершеннейший непорядок — я был зарезервирован для решения проблем личного счастья его сестры — и точка!
Пробираясь ко мне, он успел наступить кому-то на пальцы и опрокинуть термос с чаем. Потратив минуту на прохождение лабиринта моих подружек, он, наконец, гневно раздувая ноздри, остановился в полутора метрах передо мной, загородив мне солнце. В его обычно голубых глазах сейчас плескалось чёрное море зависти. Я приложил руку козырьком ко лбу, запрокидывая голову, и Дафна тут же по-хозяйски откинула голову мне на плечо. Рон издал сдавленный рык, и сидящая рядом Лили Мун, привстав, переместилась мне под бок, прислонившись головой к плечу. С другой стороны подсела Ханна Аббот. Гермиона села рядом с Дафной, обнимая меня сзади. Подошла Панси и села ко мне на колени. Остальные девушки подтянулись за ними, беря меня в плотное кольцо. Только Луна по-прежнему принимала солнечную ванну для лица в компании Гойла с Крабом. Рон схватился за волосы и попытался их вырвать, а потом, злобно хрюкнув, развернулся и потопал прочь. Как на беду, его путь пролегал мимо Луны. Увидев Гойла и Краба, Рон остановился, только что не топнув ногой:
— А вы что тут делаете? — обращаясь, очевидно, к парням.
— На солнышке греемся! — блаженно сообщила Луна, не поворачивая головы.
— С тобой никто не разговаривает, ты…
Грег медленно поднялся с травы и сложил руки на груди. Рон сглотнул комок в горле. С другой стороны от Луны так же медленно поднялся Краб. Двое-из-ларца застыли исполинскими истуканами с острова Пасхи, глядя на Рона, как на пустое место.
— Что, вдвоём на одного? — запаниковал Рон и обернулся ко мне: — Гарри!
— Не по-пацански! — согласился я. Краб с Гойлом поглядели друг на друга, и на раз-два-три сыграли в камень-ножницы-бумагу. Поглядев на результаты, Краб пожал плечами и сел. Гойл снова повернулся к Рону. Теперь мой друг чувствовал себя совсем неуютно — отступать, вроде как, было некуда, а биться одному против Гойла ему совсем не хотелось. И впятером не хотелось, чего уж там!
— Ты, Гойл, только и умеешь, что кулаками махать! — заявил Рон.
— А ты его в шахматы обыграй! — снова подала голос Луна.
— А тебя… — начал было Рон, но Гойл сделал шаг в его сторону, и он прикусил язык. — А что с идиотами в шахматы играть? — спросил он.
— Идиотов, Уизли, — ответил Гойл, — Шляпа отправляет в Гриффиндор. Идиотов и тупиц. Ты и Поттер — два сапога пара!
— Идиоты — это вы с Крабом и Малфоем. Готов поспорить, что вы даже не знаете, что такое шахматы!
— Шахматы-махматы, — зевнул Гойл. — Кого волнует, что это такое. Что бы оно ни было, такому дебилу, как ты, проиграть невозможно!
— Да я тебя в три хода уделаю! — заявил Рон.
— А я тебя — с одного удара, — отмахнулся Гойл.
— Что, боишься? — подначил его Рон.
— За твоё душевное здоровье, Уизли, — снова зевнул Гойл.
— На что спорим? — зло сощурился Рон.
— На что? — растерялся Гойл. — Да хоть на три щелбана!
— Только без мокрухи! — недовольно пробасил Краб.
— Мозгошмыги разбегутся — кто их ловить будет? — упрекнула Луна.
— Ну, ладно, — покосился на неё Гойл. — Тогда будешь целый месяц… ей, вон, — он показал на Луну, каждое утро говорить…
— О, прекраснейшая, — подсказала Луна.
— О, прекраснейшая, — согласился Гойл.
— О, мудрейшая!
— О, мудрейшая!
— Ну, ладно, — замахала ручкой Лавгуд. — Текст потом согласуем.
— Понял? — спросил Гойл.
— А ты… — ответил Рон. — А ты… каждое утро будешь мне ботинок целовать!
Я встретился взглядом в Гойлом и помотал головой. На мой взгляд, это — чересчур.
— Договорились, — кивнул он, протягивая лапу Рону. — Винс, разбей!
Краб снова поднялся и разбил их пари. Гойл сел на траву рядом с Луной:
— Ну, доставай свои шашки!
— Шахматы, темнота! — через губу поправил его Рон.
— Да по барабану. Хоть нарды, — лениво ответил Гойл.
Рон достал из сумки шахматную доску, вывалил на траву шахматы и начал расставлять.
— Э-э! — остановил его Гойл. — Что это у тебя такие шахматы странные?
— Шахматы, как шахматы, — раздраженно сказал Рон.
— Не, шахматы не такие, — покачал головой Гойл. — Шахматы — плоские, как в нардах.
Сидящая рядом с ним Луна хрюкнула, спрятав лицо между коленок.
— Идиот! — простонал Рон. — Это шашки!
— Я и говорю, что это — не шахматы! — довольно кивнул Гойл.
