Точно, доски вспучило, вот я и споткнулся. И продолжает пучить… В гостиную ворвалась Нарцисса, увидела Малфоя, водружающего меня на диванчик, и сразу притормозила, приобретая рекомендованный наставлениями по манерам вид тихой и покорной домохозяйки.
— Дорогая, мистер Поттер споткнулся о ковёр, — пояснил ей Малфой. — Я, конечно, не доктор, но выглядит, как растяжение или даже перелом. Я только не уверен, какая именно нога повреждена.
— Я схожу за доктором, дорогой, — сказала Нарцисса и подошла к камину.
Она бросила щепотку порошка, сунула в него голову и кого-то позвала — мне не было слышно. Потом она отошла и села на кресло рядом, неведомо откуда достав своё вязание. Я пытался прийти в себя, но из меня словно выкачали всю жизненную энергию. Ещё через несколько минут из камина вывалился… Сириус. Он едва лишь глянул на меня, поднял с дивана и взял себе под мышку, как мешок с навозом. Мне было всё равно. Я не мог ни сопротивляться, ни возражать — даже сказать “привет” я был не способен. Сириус, словно и не было меня у него под мышкой, поклонился Малфою, поцеловал в щёку Нарциссу и полез в камин. Последнее, что я увидел — стремительно, словно вспоротая шина, отпускающий внутреннюю пружину Малфой, который за какое-то мгновение посерел и ссутулился, и бросающаяся к нему с раскрытыми объятьями Нарцисса.
У себя Сириус бережно взял меня на руки и понёс через комнату, в которой я узнал гостиную в его номере в “Кабаньей голове”, к двери спальной. Я увидел Флёр, которая, заломив руки, с тревогой смотрела на меня. Сириуса обогнала… Белинда Турпин, причём, в таком же домашнем халате, как и Флёр, и открыла перед ним дверь в спальню. В тот момент я не мог ни удивляться, ни делать каких-то предположений, так что я просто отметил этот факт и отложил его до того времени, когда мой мозг снова сможет работать. Сириус донёс меня до кровати и положил. Белинда стянула с меня ботинки, а Флёр укрыла одеялом. Они о чём-то переговаривались, но смысл от меня ускользал. Я повернулся на бок и свернулся калачиком. До меня донёсся какой-то звук — словно ветер в трубе завывает. Все трое вздрогнули, а из глаз Флёр, которая сидела прямо передо мной, вдруг брызнули слёзы. Она было протянула руку, а потом Сириус что-то сказал, и она села рядом с мной на постель. Я почувствовал её руку на моих волосах, и эта рука стала якорем, за который уцепилось моё ускользающее сознание. Завывание раздалось снова, заставив руку Флёр дрогнуть. Белинда что-то говорила гневным голосом, а Сириус раздражённо отвечал. Потом он куда-то вышел, и Белинда тоже села рядом.
Я потерял счёт времени. Меня, наверное, раздражало это периодически раздававшееся завывание, но потом я начал воспринимать его с благодарностью, поскольку руки, гладившие мою голову, начинали двигаться интенсивнее каждый раз, как оно снова начиналось. Через какое-то время Сириус вернулся, и у меня в голове словно Люмос загорелся, вдруг собирая вместе мысли и притягивая к себе разрозненные кусочки моего сознания — в комнату забежала Панси, на ходу скидывая с себя верхнюю одежду. Флёр и Белинда сразу освободили место, встав с кровати, отчего я почувствовал лёгкое неудовольствие — я совершенно был не против ни их рук, гладящих меня, ни их тепла рядом. Панси встала на колени у кровати и склонилась, прислонившись к моей голове. Я только успел отметить мокрые дорожки на её щеках, а потом почувствовал, как рядом на постель под одеяло забралась Дафна и обняла меня сзади, плотно прижавшись. Я её не видел, я просто знал, что это — она. Погас свет, и кто-то закрыл дверь. Панси тоже забралась в постель, подталкивая меня к Дафне, чтобы освободить себе место, а потом её ручки обвились вокруг, словно не давая мне убежать
Тьма вокруг постепенно сменилась тем самым зеленым туманом, которым было заполнено помещение, в котором проходила моя встреча с Волдемортом. Судя по всему, я был на каком-то кладбище, поскольку там и сям виднелись могильные плиты и надгробья. Где-то между рядов летал бесплотный дух с красными глазами. Мимо, гротескно хихикая, пробежала на цыпочках долговязая чёрная фигура с волосами цвета крыла ворона, которая несла под мышкой два свёртка. Неподалёку обнаружилась яма, в которую она эти свёртки бросила и, что-то прошипев, начала забрасывать могилу землёй. Когда она закончила, то бросила на меня злобный взгляд и прыгнула в мою сторону, словно расправив крылья в полёте. Раздался звук — “шмяк!” — и ей снесло в сторону. Как оказалось, гигантская жаба зелёного цвета с розовыми бородавками поймала её своим языком, но не проглотила, а вывалила перед собой на стол с торчащими кверху иголками. Жаба ловко оплела кричащую жертву верёвками, растягивая её на своём столе и запустила какую-то машину, которая, сначала взрезав одежду, далее начала выписывать кровавые узоры по розовой коже незадачливого могильщика.
