Тем не менее, никто из темноты не появился, не прыгнул на меня и не съел. Слегка привыкнув к освещению, я увидел чуть далее границы света и тьмы два горящих красным уголька. Какой символизм! Тёмный Лорд во тьме, а Мракоборец — во свете… Мерлин, какая чушь мне лезет в голову! Надо сосредоточиться — мы с Сириусом и демоном несколько раз прошли по вариантам развития этой беседы, и каждое слово было учтено и отточено. Но, пока я не увидел эти красные глаза, я был не в состоянии дать ответ на главный вопрос — а зачем? Я оправдывался тем, что попробовать всё же стоит, что, если хоть что-то удастся выторговать, это может обернуться сохранёнными человеческими жизнями, но сейчас мне стало ясно — мне нужно было победить свой страх. И даже не перед самим Волдемортом, а перед тьмой, что его окружала. Просто ради того, чтобы в решающий миг не изойти на кирпичи…
— Добрый вечер, мистер Волдеморт, — поклонился я.
— А, Гарри, — прошипел или просвистел он. — С манерами уже всё значительно лучше. Ещё бы запомнил, что я — Лорд Волдеморт, а не “мистер”...
— Прошу прощения, Лорд Волдеморт, — ответил я и огляделся по сторонам. — Не будит ли слишком большой дерзостью с моей стороны попросить немного прибавить света?
— Будет, Гарри, — ответил он. — Но ты ведь всё равно будешь настаивать?
— Нет, — ответил я. — Если осветить помещение целиком — это проблема, то кто я такой, чтобы просить об одолжении.
— Именно, Гарри, — тихо сказал Волдеморт. — Ты — никто. Люциус, включи свет.
— Слушаюсь, милорд, — отозвался откуда-то сбоку Малфой, и ещё через секунду все вокруг озарилось туманно-зелёным светом. Я огляделся. Судя по всему, это были развалины какого-то собора, поскольку крыша явно уходила высоко вверх, да и гора сломанных скамеек в дальнем углу недвусмысленно намекала. Малфой почтительно стоял у стены, метрах в десяти он нас, а Волдеморт сидел на каком-то подобии трона — или это и был настоящий трон, найденный где-то на свалке — в пяти метрах от меня, так что его глаза были на уровне чуть выше моих.
— Итак, Гарри, — сказал Волдеморт. — Почему мой слуга в течение месяца, невзирая на боль, уговаривал меня принять парламентёра?
Это он, я так понимаю, на гарантированную им неприкосновенность намекает.
— Я не могу утверждать точно, — ответил я, — но могу высказать свою версию.
— Ты должен помнить, Гарри, — вкрадчиво сказал он, — что твоя неприкосновенность истекает после полуночи.
— Должен ли я это понять, как намёк отбросить политес и ускориться? — осведомился я.
— Пойми это, как прямое указание, — прошипел Волдеморт.
Я протянул ему папку, которую держал под мышкой. Папка взлетела в воздух и подлетела к Волди. Там её шнурки развязались, папка раскрылась, и перед ним в воздухе начали мелькать листки тщательно отобранного демоном материала. Ни одно из описанных событий не могло принести Пожирателям Смерти преимущества, несмотря даже на то, что те о них будут знать заранее. Волдеморт дочитал до последнего листочка и гневно разметал их в стороны.
Он откинулся в кресле и прикрыл глаза — красные огоньки потухли. Я уселся на пол по-турецки.
— Люциус, подбери и разбери по порядку, — тихо сказал он минут через пять и раскрыл глаза. — Гарри, я предлагал тебе сесть?
— Ничего страшного, — отозвался я. — Я понимаю, что вам было не до этого…
Его руки с остервенением тискали палочку.
— Прошу прощения, — наклонил я голову. — Я позволил себе вольность, поскольку не был уверен, как долго вы будете думать.
— Надо же, какой обходительный молодой человек, — прошипел он. — Я сейчас разрыдаюсь.
Я плотно стиснул губы, чтобы не ляпнуть ещё что-нибудь. Столь великие волшебники, как Волдеморт, и Непреложный Обет могут при случает нагнуть. Лучше не высовываться и вести себя тихонько, как мышка.
— И ты думал, что я поверю в эту чушь? — спросил он.
— Я взял на себя смелость предложить мистеру Малфою предотвратить некоторые события, — ответил я.
— Люциус?
— Да, милорд, — поспешил ответить тот. — К сожалению, всё так и происходит, даже если пытаться вмешаться.
— Это ловушка, Гарри? — тихо спросил Волдеморт.
— Нет, — ответил я. — Это попытка спасти моих друзей.
— Хм, — прошелестел он. — Если верить этому предсказанию, то на второе мая девяносто восьмого года ты должен быть жив, не правда ли?
— Да, в общих чертах, — согласился я.
— Ни увечий, ни заболеваний, — продолжал он.
— Примерно так, — подтвердил я.
— Готов ли ты продемонстрировать, Гарри, — вкрадчиво прошелестел он. Мы рассчитывали, что он будет искать способ обойти Непреложный Обет, и учли эту линию тоже.
— Я готов, — сказал я.
— Так не пойдёт. Скажи, что разрешаешь мне в обход обета испытать твою судьбу.
— Я разрешаю вам, Лорд Волдеморт, один раз испытать мою судьбу, — произнёс я.
— Три, — мне было видно, как обнажились его острые зубы. — С одного раза я могу промахнуться.
— Ваше Лордство — и промахнуться? — в удивлении поднял я брови. — Будь по-вашему. Я разрешаю вам, Лорд Волдеморт, три раза испытать мою судьбу.
— Ага, — прошелестел он и направил на меня палочку.
— Погодите! — вскрикнул я и поднял руку, останавливая его.
