Она потрепала меня по макушке, высвободилась и вприпрыжку поскакала дальше по коридору, что-то радостно напевая. Я глядел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом, а когда обернулся, меня чуть кондратий не хватил — прямо передо мной, весело поблёскивая глазами, стояла Астория.
— Привет, Тори, — сделал я попытку её обойти. — Давно не виделись!
— Давно, — согласилась она. — С самого завтрака, — она приложила запястье ко лбу, а другую руку к груди и, запрокинув голову, запричитала: — Сердце моё томится в разлуке…
Я не выдержал и фыркнул.
— Ну, что ты смеёшься, — вздохнула она. — У девушки, можно сказать, любовь, а ты…
— У кого? — удивился я. — К кому?
— Ну, Алекс, — надула она губки, — ну перестань уже надо мной издеваться!
Я так и не понял, когда она успела ко мне прижаться, но последнюю фразу она сказала, с придыханием заглядывая снизу в глаза. Так жалобно-жалобно… Я почувствовал, что та ледышка, которую я сейчас изо всех сил представлял себе на месте моего сердца, стремительно тает. Она, конечно, мелюзга, но — очень хорошенькая мелюзга!
— Маленькая ещё! — сказал я, уже поняв, что эту битву я проиграл.
— Джульетта тоже… — возразила было она.
— До Джульетты тебе ещё два года взрослеть, — с улыбкой отрезал я, найдя таки в себе силы и мужество.
— А куда ты идёшь? — решила сменить она тактику, беря меня под руку. Я закатил глаза. Она от меня точно не отстанет.
— Ну, хорошо, — сдался я. — Один поцелуй.
— Но очень, очень длинный! — обрадовалась она.
— Я спешу, — напомнил я. — Так что, длинного не получится.
Встав на цыпочки, она обвила ручками мою шею, вытянула губки и зажмурилась. Потом открыла один глаз и предупредила:
— И не вздумай в щёку… Или в нос… Или в лоб.
Аккуратно придерживая её под спину, я наклонился и поцеловал в губы.
— М-м-м! — улыбнулась она, не раскрывая глаз, и запрыгала на носочках. — Ещё хочу!
Я поцеловал её ещё и ещё. Если бы она меня предупредила, что до этого ни с кем не целовалась, то я бы не уступил так легко, но теперь отступать было поздно. Я замер, глядя на неё, а она всё ждала продолжения. Поняв, что на сегодня это — всё, она со вздохом открыла глаза.
— С рождеством, — улыбнулся я ей.
— И тебя с рождеством, Алекс, — сказала она, нехотя от меня отцепляясь. — Мы ведь Новый Год вместе будем встречать?
— Обязательно! — подтвердил я. — Беги давай.
Она чинно, как и приличествует девушке из хорошей семьи, присела в книксене и пошла дальше по коридору — в сторону, противоположную той, куда я шёл. Я вытер лоб от воображаемой испарины и двинулся таки в Комнату-по-желанию. Удивительнее всего оказалось то, что я больше никого не встретил, хотя я по пути внимательно разглядывал все тёмные углы в поисках поклонниц. После того, как занятие закончилось и все разошлись, в комнате вполне ожидаемо осталась рыдающая Чо.
— Ну, что опять? — немного раздражённо спросил я.
— Мы тут занимаемся… — захлёбывалась она. — Учим заклинания… А если бы Седрик их знал…
— Он знал их, Чо, — устало выдохнул я. — Он был Чемпионом от Хогвартса и знал все эти заклинания.
— А-а-а! — завыла в голос она. — Я опять о нём заговорила, а ты же хочешь забыть…
Забудешь тут с тобой, как же! Если бы Седрик был жив, то я бы сам его придушил. Из милосердия. Достанется же кому-то этот плачущий крокодил… Не мне.
— Ой, омела! — вдруг воскликнула она, показав на потолок надо мной. Я опасливо сдвинулся в сторону. Она опять наморщила лицо, и из её глаз скатились две крупные слезы. После небольшой перепалки с самим собой я осторожно обнял её так, чтобы не дать повода вообще ни к чему, а она с готовностью уткнула залитое слезами лицо мне в грудь. Прощай, мантия! Хотя, всё равно я из неё вырос…
— Послушай, Чо, — сказал я.
— Хлип! — отозвалась она.
— Тебе нужно найти какого-нибудь парня.
— А ты? — она так некрасиво кривила в плаче лицо, что мне захотелось куда-нибудь убежать.
— Ты слышала, что про меня в школе говорят? — спросил я.
— Хлип! — ответила она.
— И про гарем слышала? — продолжал я.
— Хлип! — подтвердила она.
— А гарем — это не просто девушки, Чо, — пояснил я.
— А что? — опять скривилась она. Мама.
— Это, в первую очередь, рабыни, которые должны удовлетворять все мои сексуальные фантазии, — закончил я.
Она перестала рыдать, оттолкнула меня и гневно закричала:
— Ты что мне такое предлагаешь? Я не такая! И перестань меня лапать, маньяк!
И в мыслях не было! Да и было бы, что лапать! Ни спереди, ни сзади… Она убежала, а я двинулся в гостиную Гриффиндора, где мне предстояло дать своим друзьям отчёт о прошедшем вечере. Как я и ожидал, Рон валялся на ковре, а Герми, сидя за столом, строчила коротенькую любовную записку Краму, конец которой уже свесился через дальний край стола
— Ну, и? — спросил Рон, едва я появился. Неравнодушный ты мой.
— Всё хорошо? — спросила Герми. Ещё одна. Своей личной жизнью займись. Ах, да! У тебя же её нет!
— Не томи! — добавил Рон. — Как всё прошло?
Я продолжал прикидываться, что не понимаю, о чём они говорят.
— Что там у тебя с Чо? — спросила Гермиона.
— Действительно, — поддакнул Рон. Я закрыл лицо ладонью и покачал головой.
— Целовались? — спросила Герми.
