— Панси! — заорал я, безуспешно пытаясь перекричать метель. — Панси!
Мне в глаза бросилась цепочка быстро заметаемых пургой следов, и я, вызвав Люмос, побежал по ним, надеясь, что они выведут меня к ней. К счастью, она, повинуясь духу момента, попёрла буром против ветра, и не успела далеко уйти. К несчастью, я передвигался с такой же скоростью, и следы, как только я немного отошёл от стены замка, стало заметать быстрее.
— Панси! — крикнул я, поняв, что моя удача сейчас кончится и следы исчезнут совсем — и чуть не врезался с размаху в неё. Она, похоже, успела выбиться из сил — а к моменту, как я её догнал, снег уже был мне по колено — и очередным порывом её просто бросило прямо мне в руки. С перепугу она попыталась драться.
— Панси! — крикнул я ей на ухо, пытаясь прикрыть сокровенное от коленок, которыми она научилась махать довольно-таки ловко. — Это я, Алекс!
Она начала вырываться ещё сильнее, что-то при этом крича, но, по крайней мере, прекратила пытаться приготовить яичницу всмятку. Я плюнул на всё, завернул её в мантию и закинул себе на плечо.
— Чёртовы пироженки, — кричал я на ходу, продираясь через сугроб с ношей на плече. — Чёрта с два ты их ещё получишь!
Она что-то кричала в ответ и пыталась бить меня по руке, которой я удерживал её на плече. Я знаю, что был не очень деликатен, но по другому мне было её никак не ухватить. Пусть скажет спасибо, что я не засунул окоченевшую руку ей под юбку — погреться. Визгу бы было! Я с трудом открыл дверь, которую прижимало силой ветра, и протиснулся внутрь, следя, чтобы моя Панси не стукнулась обо что-нибудь своей хорошенькой головкой. Дверь закрылась, отсекая вой ветра, и уши словно ватой заложило. Тишина-а-а! Я поставил Панси на пол, и она, ещё раз стукнув меня по руке, уселась в угол у стены. Мне было видно, что она дрожит, и я стал дуть на неё тёплым воздухом из палочки.
— Зачем… — с укором спросила она меня. — Зачем ты меня притащил? Я хотела…
Я притянул её к себе и прижал голову к груди.
— Ну, вот, представь, — ласково сказал я, гладя её волосы. — Сначала — ты. Потом — я, из-за тебя. Потом — Дафна. Может, Астория. Потом — родители, наши и Гринграссы. Может быть, Сириус…
— Ты хоть представляешь, каково это — узнать, что парню, который тебе нравится, нравятся другие парни? — перебила она.
— Нет, — покачал я головой. — И не дай мне Мерлин когда-нибудь узнать, — я поднялся и взял её за руки. — Пойдём, посмотрим, может, в зале ещё не всё съели.
Мне пришлось практически волочь её за руку, поскольку сама она передвигать ноги отказывалась. Она заглянула в зал, увидела учеников в нём, и отшатнулась назад.
— Там же люди, а я наверняка растрёпана, — пояснила она, доставая зеркало и расчёску. — Мы же не хотим, чтобы я была похожа на Гермиону?
Нет, мы не хотим. И хотя она мне нравится любой, я всё же предпочитаю, чтобы от неё глаз нельзя было оторвать. Так что пришлось мне ждать, пока она высушивает и вычёсывает спутанные волосы, укладывая их, после чего она ещё и щёчки решила попудрить. И это — в пятнадцать лет! Безобразие. Когда мы появились в зале, нам помахали те же девушки от столика пятиклассников Хаффлпаффа. Естественно, Лизы с ними уже не было, а вот Джинни воспряла и с подозрением смотрела на Панси.
— Одну увёл — привёл другую, — с улыбкой прокомментировала Манди. Панси озадаченно посмотрела на меня. Я пожал плечами.
— Тут всем чаю дают? — спросил я у девушек. — А то мы что-то промёрзли.
— В снежки, что ли, играли? — хмыкнул Терри. — Выбрали себе погоду…
— Вроде того, — не стал спорить я. Парвати принесла нам по кружке горячего чая, и Панси сразу принялась греть о кружку руки. Замёрзла таки. Мы пили чай, слушали болтовню одноклассников, а я любовался Паркинсон, которая, нахохлившись и завернувшись в мою мантию, держала в обеих руках кружку с чаем и периодически отхлёбывала, поблёскивая глазками в сторону собеседников.
— К-хм! — послышался приятный баритон, который вырвал меня из моего созерцания. — Прошу прощения!
Панси с интересом повернула голову в сторону подошедшего, и я невольно сделал то же самое.
— Да-да, — сказала она жеманно.
— Я просто хотел представиться, мисс… — семиклассник из Хаффлпаффа оказался приятным на вид малым с обезоруживающей улыбкой, весёлыми глазами и полубачками на открытом лице. Он был чуть выше меня — то есть, среднего роста, я-то ещё вырасту — и примерно одного со мной сложения, учитывая то, что за последние четыре месяца я заметно раздался в плечах — и, опять же, я не собирался оставаться на достигнутом. Конечно, такое лучезарное добродушие мне вовек на лице не изобразить, тут уж к бабке не ходи.
— Паркинсон, Панси Паркинсон, — она оторвала руку от кружки и протянула ему, выгнув тыльной стороной вверх. Он взял руку за пальчики и нагнулся поцеловать.
— Викэм, Джордж Викэм, — он даже слегка прищёлкнул каблуками. — Всецело к вашим услугам.
Он поклонился остальным, причём, я заметил промелькнувшую на губах Манди лёгкую тень презрения, а парни кивнули ему более, чем сдержано.
