Ветер резко отнёс в сторону клубок напуганных моим воплем беззащитных снежинок. Я чувствовал, что моя голова сейчас лопнет от накопленного пара, и поэтому просто засунул её в сугроб по самые плечи. На несколько секунд это помогло, но потом я обнаружил, что в сугробе вопреки насущной необходимости значительно теплее, чем на ветру. Я выдернул голову и опять закричал, и на этот раз мне удалось заглушить шум бури безо всякого волшебства. И тут я сообразил, что мне нужно. Я поскакал в сторону стадиона, надеясь, что промахнусь, заблужусь и замёрзну в снегу. И пусть тогда Дамблдор со Снейпом ищет способ снять воспоминания с окоченевшего трупа. Интересно, что Сценарий, которому я нужен через несколько часов, выкинет на этот раз?
Дверь тренажёрного зала открылась легко. Я скинул джемпер — мантию я оставил Панси — оставшись в одной рубашке, и подошёл к цели моего прихода сюда. Ничего особенного — закреплённая вертикально доска, сверху обвязанная соломой. По доске можно бить. Я помахал руками, разминаясь, а потом подошёл к доске. Первый удар был пристрелочный — почувствовать, как она пружинит и куда нужно бить — а потом я начал колотить всерьёз, периодически яростно крича и ударяя лбом. Сначала я сбил солому слой за слоем, потом начал дубасить голую доску. Вместе с накатывающей болью отступал красный туман, запрудивший собой моё сознание. От доски начали отлетать щепки, потом она и сама стала палкой. Когда на очередном ударе она переломилась, я по инерции провалился за ней и упал на пол. Я сел, прислонившись спиной к сломанному тренажёру, и стал недоуменно разглядывать капающие мне на грудь прозрачные капли, к которым примешивались кровавые с разбитого лба.
Я улыбнулся, глядя на окровавленные руки. Средство сработало самым волшебным образом — боль в сердце утихла и стала тупой. Можно было отложить сведение счётов с жизнью на потом. Но я обязательно умру, а она придёт на мою могилку и будет горько-горько плакать, но будет поздно — меня будет не вернуть. И Дафна с осуждением будет на неё смотреть и тоже будет плакать…
В шум бури снаружи вмешался какой-то звук. Словно черти в аду с грешника кожу живьём сдирают. Звук повторился. Нет, больше похоже на кошку… Откуда здесь кошка, да ещё и в такую погоду? Показалось, наверное. И снова тот же вопль. Я поднялся и пошёл открывать. За дверью сидела Мурка. Точнее, за дверью сидела замерзшая мокрая кошка, по которой нельзя было даже сказать, что она чёрная.
— Ма-а-у! — пожаловалась она, стрелой залетая в помещение. Я протянул к ней свои руки. — Ма-а-у! — завопила она и бросилась куда-то в тёмный угол. Это она, что, крови боится? Или думает, что я её сейчас тоже буду… Есть? Резать? Чёрт его знает, что у этой кошки на уме. Я дошёл до умывальника и смыл кровь с рук, а заодно и с лица. М-да, лоб я знатно расшиб! Кровь на ранах уже запеклась, и я не стал её сдирать, но остальное смыл.
— Мурка! — позвал я. — Мурка, кис-кис-кис!
Она опасливо вылезла на белый свет, и мне стало видно, что её просто колотит. Я взял её на руки и уселся на Германа. Там я достал палочку и наколдовал струю тёплого воздуха, которой, как феном, начал сушить мех кошки, расчёсывая его другой рукой. Очень быстро она согрелась и перестала дрожать, а потом и вовсе высохла. Она свернулась у меня на коленях, блаженно урча, и начала вылизывать разбитые костяшки пальцев Сначала одну руку, потом — другую. Покончив с этим делом, кошка, похоже, решила заснуть. В мои планы это не входило — как раз подходило время очередного события из сценария.
Я осторожно сгрузил Мурку на борцовскую куклу рядом с собой, но она тут же села, пристально на меня глядя. Я надел джемпер и пошёл к двери.
— Ма-а-у! — завопила кошка, подумав, что я ухожу без неё. А присел на корточки и протянул к ней руки:
— Кис-кис, иди ко мне!
Она приблизилась с независимым видом — словно она просто мимо шла — и позволила взять себя на руки. Я засунул её под джемпер, потом было подумал, не стоит ли под рубашку, но там я ещё был потным, и не уверен, что кошке это бы понравилось. Ветер, как оно часто бывает, утих к ночи, но снег по-прежнему валил стеной. Сугробы уже были до верха бедра, и я только что не полз в снегу. Нужно ли говорить, что околел я практически моментально, что, похоже, не в лучшую сторону сказалось на моей способности здраво мыслить. Я достал палочку и мощной струёй воздуха стал просто сметать снег с дороги, расчищая проход. Однако, как сюда добрался маленький зверёк, я себе представить не мог. А главное, что я не мог представить — что она там, чёрт подери, делала?
Мы достаточно быстро дошли до замка и, оказавшись в помещении, я выпустил кошку на пол. Она что-то мне мявкнула на прощанье и удалилась, гордо подняв изогнутый хвост. Я пошёл в Гриффиндор и завалился спать. Снилась мне отчего-то Чо, которая плакала и требовала сто пятьдесят карточек от шоколадных лягушек за то, что она перестанет меня донимать. Потом я переключился на сон, в котором я был толстой змеёй, кусающей Артура Уизли. Разбудил меня встревоженный Рон.
