Наконец, узкая лесенка кончилась, и мы вышли на чердак. Классический такой чердак с невесть как пробивающимися сквозь крышу лучиками солнечного света — хотя я с утра выглядывал, и на улице было пасмурно, да и крыша у Сириуса совсем не течёт, откуда же свет? По центру чердака было свободное пространство — да такое, что спокойно можно было устроить бал для всего нашего класса — а по углам были расставлены какие-то тумбочки, шкафчики и сундуки с непонятным барахлом. Пыли не было нигде, да и вообще складывалось впечатление, что на чердаке значительно лучше убрано и чище, чем в самом доме. Я освободил от барахла пару стульев и пододвинул их ближе друг к другу.
— А что это тебя от Джинни так воротит? — прищурившись, спросила Гермиона, усаживаясь и расправляя юбку на коленях. — Хорошая же девочка.
— Герми, — начал я, с удовольствием заметив гневные искорки, вспыхнувшие в глазах подруги, — если ты ещё не заметила…
— Ты хочешь сказать, окружил себя большим количеством очень очень хороших девочек, и теперь можешь не спеша выбирать, — скорее утвердительно сказала она, для убедительности ещё и покивав головой. — Так вот, зачем это всё затевалось…
— Затевалось это спонтанно, — возразил я. — И когда я осознал, что натворил, моим основным побуждением было именно сдружить вас всех, а не окружить себя цветником.
— Но тем не менее… — не сдавалась она.
— Тем не менее, в наличии имеется побочный эффект, — перебил я её. — И он заключается отнюдь не том, что я собрал “цветник”, как ты выразилась, а в том, что я перестал покрываться холодным потом и цепенеть, когда ко мне обращается какая-нибудь девушка…
Гермиона весело рассмеялась, согнувшись к коленкам. Я довольно точно обрисовал ей картину того, что становилось с Поттером в такой ситуации. Вот в Сценарии его общение с Чо именно в таком ключе и происходит. Кстати, именно так, скорее всего, Джинни его и прищучила в Сценарии. Подошла, сказала “А давай-ка поженимся!”, Поттер привычно замер, а когда отмер и огляделся — рядом оказалась копия Молли и трое рыжих отпрысков в очках. А у Чо не получилось его захомутать, потому что Поттер успевал прийти в сознание раньше, чем она переставала рыдать по Седрику.
— После того, что произошло вчера, я должен поведать тебе кое-что, — сказал я. — Поделиться… Может, предупредить…
— Слушай, у тебя сейчас такое серьёзное лицо, — снова прыснула Гермиона. — Надеюсь, ты не в любви мне собираешься объясняться?
— Нет, — развёл я руками.
— А жаль, — легкомысленно вздохнула она. — Мог бы и притвориться на минутку.
— Это была бы жестокая шутка, — помотал я головой. — Нет.
— Ну, хорошо, рассказывай, что там у тебя за предупреждение, — с сожалением сказала Гермиона.
— Только… — замялся я. — Понимаешь, это — большой секрет. Ты не должна об этом никому говорить — вообще никому, даже во сне.
— Ты меня пугаешь, Гарри, — покачала она головой. — Давай уже колись!
— В общем, понимаешь, — я уставился в пол, ковыряя пальцем коленку. — Как бы это сказать… В общем, я понял, что я — ужасный бабник.
Я посмотрел на неё. Она выпучила глаза и надула щёки, ещё и прикрыв рот ладошкой. Потом выдохнула, набрала побольше воздуха и… снова надула щёки, выпучив глаза ещё сильнее.
— Прости, Герми, — с виноватым видом сказал я.
Она, наконец, не выдержала и громко расхохоталась. Секунд пятнадцать я всё это терпел, а потом схватил её, крепко зажав рот ладонью.
— Тише ты! — зашипел я на неё. — Сейчас сюда точно кто-нибудь прибежит!
— Гарри, — с упрёком сказала она, вырываясь, — ты бы мне сказал что-нибудь, чего я уже не знаю!
— Ну, что тебе сказать… — задумался я. — Ты знаешь, что энтропия в замкнутой системе либо неизменна, либо возрастает?
— Ты мне ещё теорему Пифагора расскажи, — усмехнулась она и стала меня дразнить: — Пифагоровы штаны на все стороны равны!
— Ну, тогда не знаю, — развёл я руками. — Я тебе это к тому говорю, что лапаю всех без разбора, кто ко мне прижимается в тёмном шкафу. Анжелину, к примеру, Лизу… Дафну вот, кстати. И даже Паркинсон.
— Ду ну, ты шутишь, наверное! — махнула она рукой. — Ты ещё скажи, что младшую Гринграсс тоже…
Я с виноватым видом кивнул, а она в ужасе закрыла рот руками.
— А, понятно, — сказала она через минуту, перестав таращить глаза. — Тогда то, что ты меня… схватил — вполне нормально. Никаких претензий, — я облегчённо вздохнул, а Гермиона склонилась ко мне и крикнула почти в ухо: — Держи свои грабли подальше от меня, кобель озабоченный!
Я отшатнулся, затыкая оглохшее ухо и с упрёком глядя на неё.
— Я и с первого раза понял, — пожаловался я. — И не надо было так кричать!
— Отечественные учёные утверждают, что таким образом информация буквально выжигается в мозгу на трупиках безвременно погибших нервных клеток, — удовлетворённо кивнула она. — Зато не будешь говорить потом, что не расслышал…
— Слушай, а ты-то что ко мне целоваться полезла? — спросил я.
