На следующий день была суббота, и я встретившись у ворот с Милисентой, повёл её в Хогсмид. Мы погуляли, зашли в “Три метлы”, где немного посидели, а потом отправились обратно. Милисента мне рассказывала, что в последнее время ощутила, что оказывается, мальчики совсем не такие, как девочки, и о них ни с того ни с сего просто приятно думать. Я не стал ей возражать, что мне вовсе не приятно думать о мальчиках, поскольку моё мнение, похоже, вообще никого не интересовало. В общем, я так понял, что она уже на кого-то положила глаз, и изо всех сил надеялся, что не на меня — такой поклонницы я бы не вынес. Просто поднять бы не смог. Ещё она обнаружила, что её избранник совсем ей не интересуется в ответ, и спросила по этому поводу совета у Дафны — поскольку Панси в последнее время пребывала где-то в другой вселенной — а Дафна совершенно не подумав возьми ей да ляпни, что стоит-де уже Милисенте научиться вести себя, как девушке. Миллисента девушка простая и не долго думала, кому можно поручить столь ответственную миссию, как пробуждение в ней женщины — при этих словах мне реально стало страшно — и позвала меня в Хогсмид.
В общем, мы будили в Милисенте женщину — в Хогсмид шли, держась за ручку, и она, пытаясь удержать на лице какое-то подобие милого выражение, так же усердно старалась при этом краснеть. И то, и то у неё получалось, сказать по правде, из рук вон плохо, но она всё равно старалась и даже пыхтела от напряжения. Не знаю, что там ей конкретно наплела Дафна по поводу того, как должна вести себя настоящая девушка, но когда мы пришли в “Три метлы”, Милисента вздыхала — должно быть, томно — облизывала губы и водила ногтем по столешнице. Мне, как ни странно, смеяться над этим не хотелось — я и вправду желал, чтобы у неё всё получилось с тем, кто имел неосторожность запасть ей в сердце. Обратно мы шли под ручку, обсуждая планы на лето после сдачи экзаменов. Мне показалось, что в итоге она осталась нашим походом очень довольна, и когда я довёл её до входа в подземелья, она потупила глазки и покраснела уже совершенно по-настоящему в тот момент, когда я сжал на несколько секунд её пальцы и потом отпустил.
— Спасибо за интересную прогулку, Поттер, — сказала она, развернулась и исчезла.
Я вернулся в башню Гриффиндора. Вся гостиная была увешана шарфиками, мантиями и даже колпаками цветов команду по квиддичу, а на самих шарфиках во множестве были приколоты значки с портретом Рона и подписью “Рональд Уизли — наш Король!”. Краб с Гойлом неплохо нажились на продаже этих значков в Хогвартсе после громкой победы Гриффиндора в чемпионате, настоящим героем которой стал мой друг. Конечно, упёртые слизеринцы вроде Малфоя не могли смириться с поражением и теперь не только штрафовали Гриффиндор направо и налево, но также опускались до того, чтобы писать оскорбления в адрес Гриффиндора на дверях туалетных кабинок. Конечно, не чернилами, нет.
С Роном я почти не общался — у него теперь не было времени. Когда он не был окружён поклонницами, он вальяжно развалившись в гостиной, рассказывал байки о Великой Победе, которую он практически в одиночку зубами вырвал у противника. Да так распинался, что я даже как-то заслушался. Думаю, что демон будет очень рад получить эту запись. И да, конечно, толпы поклонниц Рона. Абсолютно все девушки Гриффиндора и Хаффлпаффа от четвёртого курса и младше, половина пятикурсниц и как минимум треть девушек с шестого и седьмого курса, не считая отдельных мелких рейвенкловок и даже изменниц со Слизерина, толпами ходили за Королём Квиддича, восхищенно внимая каждому слову. Кто-то из мелких мальчишек даже пытался копировать застольные манеры Рона, но после получения заслуженных подзатыльников от одноклассниц и отработок от старост они эту идею очень быстро забросили. Ещё один конфуз случился, когда толпа девчушек решила, что негоже Королю ходить царственными ножками по презренному полу коридоров Хогвартса, и они решили его носить. Не рассчитали, конечно, силы. Одно дело — когда Рона со стадиона несли на руках мальчишки-одногодки, а другое — когда два десятка перво— и второклассниц. Момент, когда у Рона, поднятого в воздух, блаженно-покровительственное выражение на лице постепенно сменялось удивлённым, а потом — ошарашенным, когда хрупкие девичьи ручки подогнулись, а гравитация довела сцену до закономерного абсурда, я потом с удовольствием несколько раз промотал в замедленном темпе… Красота! Однако, мой друг не переставал меня удивлять — он потом каждый день навещал в больнице второклассницу, на которую при этом упал и сломал ей два ребра, носил ей шоколадных лягушек и рассказывал знаменитые Байки Мэтра Квиддича, в которых он геройски выпутывался изо всяких приключений, в которые попадал благодаря глупости и неосторожности своего лучшего друга и самого преданного поклонника — Гарри Поттера.
