Было как-то странно вернуться в спальню пятикурсников Гриффиндора в то время, как Невилл с Роном ночевали в больничном крыле. Обычно-то там держали меня, а не их. Машинально гладя сразу занявшую мои колени Мурку, я перекинулся несколькими фразами с Дином и Шеймусом, которые пытались меня подбодрить — и утешить, что ли. Я забрался под одеяло и под тарахтение кошки у меня под боком почти без задержки провалился в глубокий сон.
На следующий день с самого утра я пошёл проведать своих пострадавших товарищей. Лодыжку Джинни зарастили почти сразу — на это ушло пять секунд, — но оставили в больнице на случай, если её зацепило ещё каким-нибудь заклинанием. Гермиона была ещё вялая, но быстро шла на поправку. Луна, как выяснилось, попала под заклятье, которое истощило её до предела, и в качестве лекарства ей были прописаны шоколадные лягушки в неограниченных количествах. Когда я зашёл, она с обмазанными шоколадом щеками как раз проходила курс терапии. Невилл по-прежнему немного гундосил, повторяя “шарман” к месту и не к месту, а вот у Рона впервые в жизни случилось расстройство желудка. Как выяснилось, Луна в Отделе тайн не то, чтобы пошутила — Рон и вправду уничтожил напавший на него мозг, пользуясь исключительно челюстями. Мозг был сырой, понятное дело, а не запечённый, и в результате Рону сделалось плохо. Луна опять выступила, сказав, что иногда знания не так уж просто переварить. Мадам Помфри украдкой сунула мне в руки баночку с плавающим в ней недоеденным куском мозга, попросив ему не показывать — вид этого продукта у него теперь вызывал быструю и совершенно однозначную реакцию.
Странно, что в одной палате с детьми лежала ранее издевавшаяся над ними Амбридж, которую Дамблдор отобрал у кентавров. Зря, конечно, старался — они бы её сами выбросили через пару дней, их невинные души поэтов сами бы не выдержали такого издевательства над прекрасным. Как бы то ни было, она теперь снова с нами. Рон целый день развлекался тем, что раз в пять минут начинал цокать языком, подражая стуку копыт, и тогда Жаба подпрыгивала на своей койке и начинала орать, словно её режут. Прибегала мадам Помфри, обносила кровать Амбридж ширмой и приступала к каким-то процедурам. Гермиона слабым голосом поведала мне по секрету, что поскольку у Амбридж ничего не повреждено, кроме рассудка, то назначенное ей лечение — шестилитровая клизма, которую ей и ставили каждый раз, как она начинала вопить. Надеюсь, что Герми не шутила.
В коридоре я столкнулся с Малфоем в сопровождении Краба и Гойла. Бедняга — всесильного папочку, у которого были та-а-акие связи в Министерстве, взяли и посадили в кутузку, как какого-то попрошайку. Люциус Малфой, правда, заранее знал, что там окажется, поэтому спокойно к этому отнёсся, а вот выкормыша предупредить никто не озаботился. К счастью. А то с этого гадёныша сталось бы пойти и настучать Дамблдору, если бы он был точно уверен, что со мной в результате случится что-нибудь нехорошее. Краб с Гойлом, заранее предвидя, что сейчас начнётся что-то не очень им интересное, притормозили и замерли, как обычно, свысока поглядывая на мир. Малфой же подскочил ко мне так близко, что мне достаточно было сделать один шаг, чтобы превратить его лицо в сплошной кровавый блин. Чего я делать, конечно, не собирался — ещё не хватало пинать каждую попавшуюся по пути тявкающую болонку!
— Ты труп, Поттер! — заверещал Малфой. — Мой отец выйдет и ещё тебе покажет!
Интересно, что же это Люциус мне покажет? Хоты мне в любом случае неинтересно — я лучше опять мантию-невидимку по прямому назначению использую — в раздевалке старшекурсниц… В этот момент Малфлй осознал, что его нянек рядом нет, подпрыгнул на месте, обежал вокруг них и спрятался позади.
— Тебе конец, Поттер! — крикнул он из безопасного укрытия. — Ты понял?
— Понял, понял, — хмыкнул я себе под нос. В руке кольнуло. — Тебя-то нам и не хватало! — буркнул я и подчинился подгоняющему меня Сценарию, поднимая руку с палочкой в направлении Малфоя.
— Что происходит, Поттер? — надменным тоном процедил величаво вышедший — нет, выпорхнувший, как огромная летучая мышь — из-за угла Снейп собственной персоной.
Жир на его волосах уже начал скатываться в комки, да и сам он выглядел несколько потрёпанным — видать, сидение в психушке не прошло для него даром. Не знаю, да и не хочу знать, чего стоило Дамблдору вызволение своего помощника из рук авроров, товарищей которых Снейп с таким наслаждением пытал Круциатусами. Да и самому Снейпу, скорее всего, досталось. Думаю, в его случае клизмами дело не закончилось, и в ход пошли резиновые дубинки… Впрочем, что это я — не знаю, да и не хочу знать!
— Говорят, открыли сезон охоты на хорьков, — пояснил я. — И Нюниусов.
Снейп вздрогнул, и вид его стал ещё более надменным — ноздри расширились, а уголки губ опустились даже ниже челюсти, как у бульдога. Сейчас ещё и слюна капать начнёт!
— Молотом Грабтара, — усмехнулся я.
Реакция последовала незамедлительно — мантия Снейпа взметнулась, отвлекая моё внимание, ещё через мгновение я увидел, что на меня уже направлена палочка, и…
