Я развернулся.
— Никакой сделки, никакой покорности и уж точно никаких колен! — торопливо проговорил я. — Я не настолько порочен, чтобы принять подобную плату за то, что я и так бы предпринял.
— Хорошо, я объясню ещё раз, — кивнула она. — Это дело моей чести и моей преданности тем, кого я люблю. Я знаю, какая опасность тебе угрожает, если ты войдёшь к Белле, и мой долг — предложить тебе мою жизнь взамен. Ты не можешь принять это или не принять — я её уже тебе отдала. А коль скоро ты уж настолько чувствителен и щепетилен, то впредь рекомендую тебе быть осторожнее в выборе слов и формулировках — всё, что ты невзначай или в шутку обронишь, будет прямым приказом…
— А что, если бы я приказал… попросил… — залепетал я. — Что-то ужасно неприличное… Ну, вы понимаете!
— Это был бы приказ мне немедленно умереть, — спокойно пояснила она, моментально проследив порочный ход мысли озабоченного шестнадцатилетнего юнца. — Во-первых, я люблю своего мужа. Во-вторых, моя честь дороже чьей бы то ни было жизни. Я бы просто покончила с собой или убила бы тебя прежде, чем совершила что-то такое.
— Хорошо, тогда мой приказ — отменить всё это рабство и послушание, — настойчиво повторил я. — Этот приказ вы выполнить можете?
Она помотала головой.
— Нет, — улыбнулась она. — Я же тебе сказала, что это моя честь и мой долг. У тебя нет власти над ними.
— Черт! — снова заорал я. — Тогда скорее покажите мне стену без штукатурки, о которую я мог бы хорошенько приложиться головой!
— Прошу следовать за мной! — предложила она и развернулась, уводя меня вглубь дома.
Мы прошли несколько комнат и спустились в подвал, где обнаружились несколько уютных камер и очень комфортабельного вида пыточная, обставленная по высшему разряду.
— Вот, — повела она рукой. — Имеется дубовая дверь восемнадцатого века, каменная кладка пятнадцатого и кирпичная стена тоже восемнадцатого. Я бы порекомендовала…
Я быстро подошёл к дубовой двери и несколько раз с силой впечатался в неё лбом.
— Прекрасный выбор! — похвалила она.
Охватившее меня ошеломление от всего происходящего понемногу отступило. Вот, почему у меня всё не как у людей? Спарринг-партнёр периодически пытается убить, товарищ по общему делу готов — готова — отдаться мне в рабство, а злейший враг настолько хочет жить, что ради этого готов сохранить жизнь и мне тоже. Даже невест у меня… Сколько их там у меня получается в результате окончательного подсчёта? Сколько ни получится, а всё равно — не как у нормальных людей!
— Пойдёмте уже к Белле, — буркнул я.
— Тебе не больно? — спросила она, выводя меня наверх.
— Да нет, я так часто делаю, — вздохнул я.
— Интересная у тебя жизнь, — усмехнулась она.
Надо заметить, что после предупреждения Нарциссы я был готов ко всему — к жуткому страшилищу, вращающему глазами, к разгрому в комнате. К чему я точно не был готов — к тому, что всё будет ровным счётом наоборот. Начать с того, что на голове у Беллатрикс вместо её обычной копны волос, беспорядочно торчащих во все стороны, была нормальная причёска. Судя по всему, на укладку и макияж у неё ушло никак не меньше пары часов. Неудивительно, что Нарцисса в панике! В комнате прибрано — точнее, было прибрано перед тем, как повсюду оказались раскиданы чёрно-белые колдографии каких-то детей, между которых и пробиралась на четвереньках Беллатрикс, задумчиво разглядывая.
— А, Алекс, — обрадовалась она, увидев меня, и у меня затряслись коленки.
Жуть какая! Если она сейчас скажет “Добрый вечер”, то я непременно в обморок хлопнусь!
— Заходи, что стоишь? — спросила она, бросив на меня ещё один взгляд. — Я не кусаюсь!
— Ну, успеха! — шепнула Нарцисса и исчезла прежде, чем я успел отдать ей команду не бросать меня здесь одного.
Я сделал осторожный шаг, потом ещё один… Ноги вроде пока меня слушались, но не было никакой гарантии, что они не откажут в тот самый момент, когда я закричу, что есть мочи “Бежать!” При этом я внимательно разглядывал Беллу на предмет наличия деревянных предметов поблизости — волшебной палочки, карандашей, заколки для волос, ножек от кресел и прочего, что она с такой лёгкостью могла обратить в оружие. Беллатрикс, которая до того сосредоточенно разглядывала очередную картинку, снова подняла голову, вскочила с пола и уселась на диван, похлопав рядом с собой рукою.
— Давай же скорее, я который день тебя жду! — заявила она.
Я сделал глубокий вдох и сел рядом — причём, в точности в то же место, куда она мне указала. Мне совсем не хотелось садиться к ней вплотную — так, что моё колено касалось её, — но я боялся, что сделаю один лишь неверный шаг, и она окончательно слетит с катушек. Она несколько минут молчала, глядя перед собой, а потом повернула голову и посмотрела мне в глаза.
— Мне пришлось многое обдумать за последние дни, — сказала наконец она и усмехнулась: — Похоже, непривычная для меня активность не на шутку встревожила мою сестрицу. Она, небось, думает, что я совсем помешалась.
