Мы прибыли в Министерство в середине дня. Персональный папин пропуск избавлял нас от необходимости умещаться в тесную телефонную будку — тем более, что в таком случае в спутники я всё-таки предпочёл бы медленно краснеющую Луну, но уж никак не Беллатрикс, в присутствии которой краснел бы уже я сам. Далее мы всей честной компанией пробрались в зал-пещеру с артефактами. Арка не работала, и мы вручную открыли дверцы в опоре, чтобы убедиться, что “батарейка”, своим ходом добравшаяся до запасного гнезда питания и включившая Арку в прошлый раз, по-прежнему светится тем же зеленовато-голубым светом.
— Эк бэре! Эк ноа сум! Эк сум амон, — произнёс я, выписывая палочкой сложный узор.
Белла внимательно наблюдала за мной, проверяя, насколько точно я воспроизвожу движения. Впрочем, в данный момент как раз точность меня волновала не слишком — на этот раз всё получилось, и луч голубого света послушно ударил в “кнопку включения”, а пригодится ли мне это умение когда-либо ещё — никто не знает. Всё, что нам нужно — перенестись за Вуаль в другую точку Земли и оттуда попытаться дать знать, где мы оказались
Подошла мама и поцеловала меня в щёку.
— Не рискуй понапрасну, — попросила она.
Я знал, что это не оттого, что я — слишком ценный ресурс, наверняка только что одним лишь своим появлением отправивший Дафну в постель как минимум на неделю, а то и больше. Нет, просто я всё равно оставался её сыном, хоть и позаимствованным на время волшебством у природы. Папа крепко меня обнял, и я присоединился к ожидавшей меня у Вуали Белле.
— А ты ни с кем прощаться не собираешься? — спросил я, и почти сразу понял, что сморозил глупость.
— Интересно, как? — усмехнулась она. — Ты сам взял с меня Обет, что я не раскрою тайны. Как, по-твоему, в это всё вписывается Руди? К тому же, для всех — и даже для своей любимой сестры, — я никуда не отправляюсь. Хочешь — проверь, мы с тобой наверняка как раз в этот момент тренировку начинаем, — я закатил глаза к потолку пещеры. — Да ладно, не такой уж ты и тупой, — дёрнула она меня за рукав. — Тебе просто нужно приучить себя в любой ситуации сначала думать, а в опасной — сначала очень-очень быстро думать!
— Да поможет нам Мерлин, — кивнул я ей, пресекая поток нравоучений.
— Да поможет, — согласилась она.
Мы заранее договорились, что будем держаться друг за друга, проходя Вуаль, иначе неизвестно, не раскидает ли нас по разным полюсам нашей довольно большой планеты. Запас еды, однако, мы взяли на целый месяц и к тому ещё некоторое количество снаряжения — зелья, ингредиенты, пару палаток… Хоть Белла со смехом и уверяла меня, что к педофилии не склонна, но всё же, начитавшись всех этих историй, в которых Гарри Поттера с кем только не скрещивали — и со Снейпом, и с Беллой, и даже, о ужас! с Хагридом, — я демонстративно засунул себе в волшебный рюкзак отдельную палатку.
Я коснулся Вуали, пустив по ней гулять волны, и меня сразу же потащило вперёд с силой, которой я не смог бы сопротивляться, даже если бы захотел. Я прошёл её, при этом совершенно чётко осознавая, что с другой стороны бесконечно тонкой завесы я уже не появлюсь, и когда я полностью оказался за ней, я вдруг понял, что время остановилось, и я умираю. Это не было больно физически — лишь невыносимая тоска по чему-то, что уже никогда не вернуть… Чем-то это напоминало ритуал создания Дублёра, только микроскопические светлячки не пронизывали меня насквозь, а отрывались кусочек за кусочком, слоями снимая плоть и в вихре отправляя куда-то… Наступил момент, когда я понял, что позади ничего не осталось, и лишь поток ярких блёсток несётся… Видел я в книжках такие огромные аквариумы, в которых по дну проложены стеклянные трубы, и люди ходят по ним, изнутри рассматривая подводное царство. Вот и я всей толпой своих частичек сейчас нёсся по такой трубе, но только проходила она сквозь вселенную… вселенные, которые, как в калейдоскопе, мелькали со всех сторон… Дурацкой мыслью уцелевшего сознания промелькнуло, что глупо было бы сейчас смешаться светлячками с Беллой, которая ведь наверняка несётся рядом со мной…
И в этот момент меня пронзило настоящей физической болью — ещё более страшной, чем жалкие Круциатусы, которые теперь воспринимались даже с благодарностью. Частички меня с размаху налетали на что-то невидимое, на какую-то преграду, и моментально останавливались, слипаясь в одно целое. Если бы у меня были лёгкие, я бы орал, как резанный, а так мне оставалось лишь дрожать всем… тем, что было, в знак протеста против этой пытки. Внезапно всё закончилось, и меня вытолкнуло наружу. По инерции пройдя ещё несколько ступенек, я почувствовал, как Беллатрикс судорожно вырывает у меня руку и отворачивается.
Повернувшись ко мне спиной, она тщательно ощупывала себя спереди, бормоча себе под нос:
— Девочки вроде на месте, — потом она обеими руками ухватила себя за ягодицы и буркнула: — И эти тоже! — руки переместились вперёд. — И ничего лишнего вроде не добавилось…
