В гостиной что-то разбилось, потом со страшным грохотом сломалось, заставив Джинни втянуть голову в плечи и прижаться ко мне — каюсь, не уследил! — а потом раздалась тяжёлая поступь начинающего бег носорога на паровой тяге. И почти сразу же раздался звонок, сопровождаемый открывшейся входной дверью. Дадли и Дамблдор оказались в прихожей одновременно, и им открылась потрясающая в своей трагичности картина — Джинни Уизли, жмущаяся к Гарри Поттеру, у которого лицо опять перемазано губной помадой… Как там Панси сказала? Эсте Лодер? Вот-вот, Эсте Лодер. С Анджелиной-то я попрощался, а помаду стереть забыл!
— Гарри? — сверкнул очками на меня Дамблдор, а потом сверкнул на Джинни: — Мисс Уизли? Ну, что ж, Гарри, неплохо, неплохо! Прекрасный выбор!
— Это не я, — запротестовал я, пытаясь вырваться из силков. — Это не мой выбор!
— Гарри, это что? — завопил Дадли, и Дамблдор сверкнул очками и на него.
— Это ничего, — запаниковал я, спешно вытирая помаду. План рушился на глазах! — Это я… Это я томатный соус ел, вот! — наконец нашёлся я.
— Да-да, ел томатный соус! — снова сверкнул на меня очками Дамблдор и хитро подмигнул.
— Джинни, думаю, тебе стоит пока пойти ко мне в комнату, — попросил я, наконец ухитрившись её от себя оттолкнуть.
— Мисс Уизли, думаю, вам стоит пока пойти в комнату Гарри, — одновременно со мной проговорил Дамблдор.
— Я, пожалуй, пойду в комнату Гарри, — сообщила всем Джинни и пошла на второй этаж.
Дамблдор открыл было рот, чтобы что-то сказать, но я знаком остановил его, прикрыв лицо ладонью и покачивая головой. Пять, четыре, три, два, один…
— А где твоя комната, Гарри? — спросила вернувшаяся Джинни.
— Я, я покажу! — двинулся с места Дадличка.
Вовремя — мне показалось, что та половица, на которой он стоял, уже готова развалиться. Оба влюблённых дружно покраснели и застеснялись, поднимаясь по ступенькам. Моё сердце сейчас лопнет от умиления!
— Только сразу возвращайтесь, мистер Дурсль, — командным тоном попросил Дамблдор. — Мне нужно поговорить с вами и вашими родителями! А, вот и они!
Ничего интересного в этом разговоре не было. Стороны так воодушевлённо отыгрывали роли, приписанные им в моей шпаргалке, что мне даже завидно стало — какой типаж, какая фактура! Браво. Бра-аво! Актёры так увлеклись игрой, что никто даже бровью не повёл, когда я задремал и свалился со стула, на котором со скуки раскачивался. Потом Дамблдор отправил меня собрать вещи, и у себя в комнате я наткнулся на Джинни, про которую уже совершенно забыл. Вот всё-таки предупреждать надо, я же чуть не поседел от ужаса. Нет, Джинни вовсе не была ужасна сама по себе — рыжуха, как рыжуха, бывают ещё и сильно страшнее, — но мне было ужасно видеть её, в ожидании принявшую самую соблазнительную позу, да ещё и на моей кровати. Выдайте мне Обливиэйтов две штуки! Внутривенно, пожалуйста!
— Не забудь про Джинни в моей комнате, — тихо напомнил я перед уходом Дадли, который после представления, устроенного Дамблдором, так и сидел на диванчике с вытаращенными глазами и торчащими вертикально вверх волосами.
Может, с ним ещё и не всё кончено, но вот его отец… Когда настанет время, я не буду спрашивать Сириуса, который в один дождливый вечер надолго уйдёт из дома, а вернётся подавленный, мрачный и неразговорчивый, бухнется в глубокое кресло и щедрой рукой плеснёт себе коньяку в бокал… Я не стану его спрашивать, отчего это он вопреки своим привычкам вдруг пьёт спиртное — может, и я тоже себе чего-нибудь налью и присяду рядом, чтобы помянуть несчастного Поттера. И уж точно не буду интересоваться, куда это он ходил в такую погоду, в которую хороший хозяин даже собаку из дома не выгонит…
Со Слизнортом тоже всё прошло без сюрпризов. Сценарий дал вполне неплохое описание его внешности — кругленький и весь скользкий такой… Как и ожидалось, он долго ломался, но в итога сам побежал за Дамблдором умолять, чтобы его взяли учителем. Я поставил ещё одну галочку. Дамблдор перенёс меня к “Норе”, где мне всё-таки удосужилось попасться в удушающий захват между дынь Молли. Чёрт меня раздери, если пан Директор довольно не поблёскивал при этом очками! Я с трудом удерживал себя, чтобы не ответить ему злорадной улыбкой по поводу его изуродованной руки — Волди неплохо постарался над защитным заклинанием для этого ставшего бесполезным перстня… который Нарцисса с Беллатрикс раздобыли ему ещё в середине мая, преподнеся, как подарок от меня, о потом таким же образом положили на место. Естественно, с тем, чтобы Дамблдор на него там и наткнулся. Как раз тот случай, когда всей птичке теперь пропасть…
Там же, в гостиной я встретил грустную Тонкс, с которой мне удалось перекинуться парой словечек.
— Всё хандришь? — спросил я.
— Хандрю, — созналась она.
— Это из-за Сириуса? — спросил я.
Она рассмеялась и взлохматила мне волосы.
— Глупый, совсем из-за другого! — улыбнулась она.
— Из-за чего? — проявил я настойчивость.
— Бывают в жизни девушки дни, — подмигнула она, — когда ей просто хочется кого-нибудь убить… Желательно — сковородкой.
— Почему? — не понял я. — И почему именно сковородкой?
