— Гарри! — всё-таки улыбнулась она и присела: — Мисс Гринграсс!
— Мисс Боунс! — ответила на приветствие Астория. — Можно просто Астория.
— А я Сюзан, — кивнула та.
— А я Луна, — отпустила совершенно ненужный комментарий Лавгуд и подошла ко мне вплотную.
Я по-дружески обнял её.
— А ты что здесь делаешь? — не разжимая губ, спросил я.
— Ты что, тут у некоторых
— Иди с Асторией поздоровайся, — расстроенно сказал я, подталкивая к той Луну.
Нет, ну что за беда?! Портрет в спальне — это уже за гранью не то, что разумного, но даже доброго и вечного. Надеюсь, мистер и миссис Боунс ничего такого там не делают, что мне приходилось бы за них краснеть?!
— У тебя в комнате тоже мой портрет? — удручённо спросил я Сюзан.
— Ага, — шёпотом подтвердила она мои опасения. — Папа не разрешает снять. Утверждает, что он меня защитит, если что… Но не волнуйся, когда я в комнате, он всегда завешен гардиной. Если только папы нет поблизости, конечно!
— Спасибо тебе! — от души поблагодарил я.
И мне ещё Беллатрикс казалась сумасшедшей! А тут такой богатый материал… Для Лавгудов…
— Ты слышал про тётю? — очень тихо спросила Сюзан.
— Да, — ответил я. — Ты в курсе?
— Только я, — подтвердила она. — К счастью, родители не воспринимают газеты всерьёз…
— Луна тоже, — кивнул я. — Если в газете не упоминаются нарглы, то такая бумажка годится только на… Мне нужно поговорить с Амелией. С глазу на глаз.
— Лопир, — позвала домового Сюзан. — Приведи тётушку, пожалуйста!
— Мерлин, где же мои манеры?! — потряс руками в сторону портрета Гарри Поттера мистер Боунс. Я бы не сильно удивился, если бы он воскликнул “Поттер, где же мои манеры?!” Или “Да поможет нам Поттер!” В этом доме я бы вообще ничему не удивился. После портрета-то в спальне! Чёрт, эта мысль теперь меня будет грызть до скончания веков!
— Присаживайтесь, гости дорогие! — засуетился он, пододвигая вычурные кресла позднего барокко. — Располагайтесь, где вам будет удобнее. Сюзан, дорогая, уступи это кресло Гарри! Поттеру!
— Пожалуйста, мистер Боунс, — взмолился я. — Пусть сидит, где хочет!
— Осмелюсь умолять меня простить, но я вынужден настоять, — не сдавался он.
Кресел было ровно на одно меньше, чем нужно. Луна сразу прицелилась мне на коленки, и Астория, как мне было явно видно, уже в свою очередь прицелилась ей коготками в глаза. Было очень интересно наблюдать, как по мере осознания новой опасности с лица Луны постепенно сползает обычное выражение весёлой безмятежности, и она бочком, но с достоинством выскальзывает из-под удара в сторону свободного кресла. Ф-фух! Уселись наконец! Мистер Боунс остался стоять. Попросить домового принести ещё одно кресло в голову никому не пришло.
— Очень жаль, мистер Гарри! Поттер! что с вашим крёстным случилось такое несчастье! — всплеснул он руками. — Я как раз собирался обсудить с ним один вопрос, откладывать который и далее было бы просто преступным легкомыслием! Речь пойдёт о моей милой крошке…
— Папа! — отчего-то покраснела Сюзан, и у меня сразу появилось некое смутное подозрение, отчего именно…
Луна хихикнула. Из глаз Астории снова потекли слёзы, но она упрямо сцепила зубы, крепко сжимая в пальцах подлокотники кресла. Ей смешно, поглядите на эту мелкую занозу! Ну. устрою я сейчас тебе!
— Что же такое вы хотели обсудить с Сириусом? — спросил я, легко заглотив наживку.
— Вы же знакомы с моей дочерью Сюзан? — воодушевился он. — Умница, красавица… А уж как поёт!
Как поёт, как поёт! “Умница и красавица”, вся красная, как рак, уже не знала, куда и глаза деть от стыда. И руки. И вообще, по ней было отлично видно, что она бы сейчас с удовольствием провалилась сквозь землю. Если бы науке был известен какой-нибудь “Под землю Проваликус”, она бы его уже непременно использовала.
— Скажу не таясь, мистер Гарри! Поттер! — понизил голос Джеймс Боунс. — Последние несколько лет оказались для меня исключительно удачными, и мне удалось собрать моей красавице очень неплохое приданое…
— Хм-м, — дотронулся я указательным пальцем до подбородка. — Это уже более похоже на деловой разговор!
Астория перестала хихикать и застыла с открытым ртом. Примерно такое же выражение было и на лице Сюзан. Луна внимательно смотрела на мою макушку — скорее всего, ей показалось, что там что-то шмыгнуло…
— Очень редкий фарфоровый котёл империи Цинь, путёвка на Карибы и… — он торжественно выпрямился, чтобы усилить эффект, — пять! гиппогрифов!
