Уже в тот момент, когда этот ничтожный человечишко осмелился произнести “пять гиппогрифов” с придыханием не меньшим, чем все достойные сыны Отечества произносят “Гарри Поттер”, я понял, что передо мной никто иной, как отлично замаскированный Враг Народа. Судя по взглядам, девушки были со мной согласны. В глазах Астории ясно читалось снисходительное пренебрежение — да как посмел этот торгаш осквернить персону Вождя недостойным предложением пяти! гиппогрифов! Он бы ещё на мётлах предложил покататься после дождичка в четверг!
— Боюсь, что Сириус вас бы разочаровал, — покачал я головой.
— Правда? — не поверил мистер Боунс. — В чём же дело?
— В инфляции, мой дорогой мистер Боунс, — пояснил я. — За пять гиппогрифов вам на местном блошином рынке вручат кота в мешке и ещё будут кричать вслед, что их ограбили!
— Но расценки… — растерянно пробормотал он.
— Сорок гиппогрифов и котёл времён Трёх Правителей, — небрежно бросил я, и он в ужасе вцепился обеими руками в свою шевелюру. — Хотя… — задумчиво поглядел я на Сюзан. — Ведь и вправду — и умница, и красавица… — Сюзан опять зарделась, но на этот раз уже довольным румянцем, а вот Астория уже грозно нахмурилась. Вот так-то, будешь знать, как надо мной потешаться. Луна в восторге закатила глаза — она даже мечтать не могла, что день будет складываться столь удачно. — И голосок просто ангельский… Лишь ради её прекрасных глаз — тридцать гиппогрифов и котёл… так и быть, времён Пяти Императоров… Предпочтительно — правления Яо… Но лишь ради прекрасных глаз, — поклонился я Сюзан, которая наконец поняла, зачем я тут распинаюсь, и весело сверкнула прекрасными глазами мне в ответ.
Самое смешное же было в том, что я даже близко не догадывался, кто все эти Правители, Императоры, Яо, Сунь, Вынь и Цинь… Пока мистер Боунс считал гиппогрифов, я умудрился попросить очки подыскать мне что-нибудь по ключевому слову “Цинь”, а дальше выбрать и озвучить было уже делом техники… Да, всё-таки хорошо шагать в ногу с достижениями технического прогресса мира, который по времени смещён на пару десятков лет вперёд относительно родного!
— Но это слишком много, мистер Поттер! — взмолился он, наконец забыв про придыхание. — Один лишь такой котёл будет стоить!..
Он поднял глаза к потолку и зашевелил губами, видимо, подсчитывая стоимость фарфорового котла, сделанного четыре тысячи лет назад. Когда на месте Лондона туземцы не то, что бегали в одних лоскутных юбках без трусов — вообще туземцев не было!
— Не забывайте, мистер Боунс, о ком мы говорим, — тихим, но твёрдым и преисполненным зловещей угрозы голосом настоящего тирана произнёс я. — О Чудо-Мальчике, Том-который-выжил, Носителе Убивающего Шрама, которого боится Сам-знаете-кто, надежде квиддича и совести нации…
Приложив руку к груди, я с сияющими глазами оборотился в сторону портрета на стене, который, проникшись важностью момента, подобрался, насупился и изо всех сил изображал подавляющее величие… Не очень у него получалось, с таким-то совсем не греческим профилем, между прочим! Девушки тоже благоговейно посмотрели на картину, а мистер Боунс, не выдержав торжественности момента, вытянулся в струнку и, по-моему, собрался пустить слезу…
— Плывут гридлоу — привет Гарри Поттеру! — нараспев начала декламировать Луна. — Летят фестралы — привет Гарри Поттеру! Бегут громмамонты — привет Гарри Поттеру! Идут гриффиндорцы — салют Гарри Поттеру!
От входа в комнату раздались хлопки.
— Браво, — сказала Амелия, которая, похоже, уже несколько минут наблюдала разворачивающуюся драму. — Браво, мистер Поттер! Браво, мисс Лавгуд! Приятно осознавать, что патриотическое воспитание нашей молодёжи движется в правильном направлении!
— Мадам Боунс, — поклонился я, поскольку встать успел, едва лишь она проявила своё присутствие. — Рад видеть вас в добром здравии.
Я же её уже встречал на суде… Там она была во всём строгом — наглухо застёгнутое пуританское платье, чопорный чепец на голове, перчатки, закрывающие руки до манжет. Сейчас же, оказавшись в домашней обстановке и надев простой летний ситцевый сарафан, выгодно подчёркивающее стройные лодыжки и тонкую талию, она словно лет десять сбросила. Да ей и было, похоже, не больше тридцати, насколько я мог судить по гладкой коже на шее и в открытом декольте, к которому мои глаза, каюсь, сразу прилипли почти намертво. Каштановые кудри полностью меняли впечатление от её лица, которое мне в прошлый раз показалось квадратным, словно челюсть Леннокса Льюиса. Глаза, хоть и оставались серьёзными, по крайней мере не казались усталыми, а подкрашенные губы очень даже шли к оттеняющим их веснушкам. Мысленно я поднял большой палец вверх и пожелал удачи счастливчику… Тому бесстрашному сорви-голове, который решится объясниться в любви бывшей начальнице всех авроров, которая, насколько я понял, успешно держалась против Волди, пока к тому не подоспела помощь…
— Мисс Боунс, — поправила она. — Слухи о моей смерти оказались сильно преувеличены.
