— Я не думаю, Дафна. Я мечтаю, брежу и вижу во сне.
— Вот, и смотри свои сны! — заключила она. — А обо мне — даже не думай!
— Я только о тебе и думаю.
— И о Панси! — с укором сказала она.
— Конечно, и о Панси, — согласился я. — Ты мне лучше скажи, вот, о чём ты думала? — вернулся я к изначальной теме.
— Ну, Алекс, — надула она губы, — ну что ты от меня хочешь?
— В каком смысле?
— Мне, между прочим, всего пятнадцать лет. А, во-вторых, не забывай, дорогой, что я — блондинка!
— Да уж, отбрехалась! — усмехнулся я, погладив её по спине. — Не возражаешь, если я буду иногда упоминать цвет твоих полос в таком контексте?
— Алекс, — равнодушно глядя в сторону сказала она. — Я намедни книжку читала. Всё поняла, кроме одного слова. Ты не знаешь, — подняла она на меня свои чистые невинные глаза, — кто такой “кастрат”?
Не знаю, кто, и, надеюсь, никогда сам им не стану.
— В общем, не стоило так делать, — продолжил я. — Я тебя ни на кого не променяю, так и знай. Тебя и Панси, — уточнил я. — Эта затея со слухами была абсолютно бессмысленной. То, что я не собираюсь вести себя, как Поттер, не означает, что я ещё и не одной юбки не пропущу...
Уже после слов “не променяю” она от меня отключилась. Я мог явно видеть через её глаза, как у неё в голове крутятся шестерёнки. Она что-то себе там соображала, причём, соображала достаточно быстро.
— Так, — перебила она меня. — Это можно использовать. Как много девушек из потока ты можешь... окучить?
— Теоретически? Почти всех. Но зачем? Я же тебе сказал...
— Тш-ш! — снова перебила она меня. — Значит, минус Панси, минус Гермиона, минус Милисента, — я благодарно ей кивнул, — и минус я.
— А ты-то почему “минус”? — удивился я.
— Иначе она догадается...
— Кто?
Она от меня лишь отмахнулась:
— Значит, так. Приглашаешь всех на свидание. В одно время. А потом всем, кто придёт, объясняешь, что первый слух был правильным...
— И что я на самом деле бабник?
— Но только смотри же, с остальных курсов никого не приглашай!
— Почему?
— Потому, что толку никакого, а по щекам потом получать больше придётся.
— Погоди...
— Не мешай! — отмахнулась она. — Я думаю, пары недель терапии хватит.
— Какой терапии? — я понимал всё меньше и меньше.
— Ревно-... Перед уроками, на уроках, после них всё время ходи, окружённый поклонницами. На уроках садись только с ними. Побольше смеха и радости...
Наконец-то я начал понимать, о чём она говорит.
— Ты хочешь, чтобы я заставил Панси ревновать?
— Ага. Может, и Милисенту стоит... — она задумчиво поглядела на меня.
— Не надо! — сказал я.
— В общем, так... Две недели я потерплю, — она прикусила губу и вновь впилась в меня поцелуем. — Но потом придётся тебе это всё расхлёбывать.
— Может, не надо? — с тоской в голосе спросил я.
— Надо! — твёрдо сказала она. — Я в тебя верю. И тебе.
— Знаешь, чего мне больше всего сейчас хочется?
— Чего? — с подозрением спросила она.
— Мне хочется провести с тобой ночь.
От моего заявления она поперхнулась и залилась краской. Я сильнее прижал её к себе:
— Не в том смысле, глупая. То есть, оно, конечно, если бы — то да. Но — нет. Потому, что, однако... — я, похоже, сам засмущался от её предположений. — Я имел в виду — как в последний раз...
— С кошкой и Асторией? — нервно засмеялась она.
— Именно! — подтвердил я. — С кошкой и Асторией!
На уроке по уходу за магическими существами ко мне вполне предсказуемо докопался Малфой, который начал меня раздражать ещё с начала урока, очередной тупой шуткой вызвав звонкий смех Панси. Тьфу! А на этот раз, в тот момент, когда я пытался выспросить Грабли-Планк насчёт Хагрида, — и на кой он мне сдался, особенно, если я знаю, что с ним всё в порядке, — Хорёк решил встрять и проявить свои качества киношного злодея:
— Кто его знает, этого олигофрена, может, ему камень на голову упал!
— Да, плохо бы ему пришлось, — сочувственно вздохнул я. — Эх, ему бы врождённый малфоевский иммунитет!
— Это да! — самодовольно согласился Хорёк. — А какой иммунитет?
— Мистер Поттер, скорее всего, довольно неуклюже пытается намекнуть, что настоящий Малфой от удара в голову бы не пострадал, — с каменным лицом прокомментировала Грабли-Планк.
Я кивнул.
— Ну, правда, не пострадал бы, — кивнул Хорёк. — А где шутка-то?
— В яблочко, — сказала профессор. — Пятнадцать очков Гриффиндору. За тонкие наблюдения за живой природой.
— Эй, за что? — возмутился Малфой. — А Слизерину?
— Минус пять очков Слизерину! — устало добавила Грабли-Планк. — За непробиваемость.
