— Не только в голову, но и в руку, — уточнил он. — Так что, когда ты только думаешь о заклинании, твоя рука уже делает правильно движение.
— Понятно, — кивнул я. — Как в “Стальной Крысе”.
— Как в чём? — не понял он. Я не стал объяснять, что, живя на иждивении у магглов, их литературу тоже читал. И кое-что — даже с большим удовольствием. — И ещё. Правильность движения очень важна, как и синхронизация слов и движения рукой…
— Это-то я понимаю, — перебил я.
— Не понимаешь. Чем отличается тот же Дамблдор от твоего приятеля Невилла?
— Чем? — спросил я.
— Тем, что Дамблдор выполняет движение с исключительной точностью. Поэтому его Бобмардой вполне можно стереть в порошок большую скалу, а Люмосом — сжечь город. Так вот, Доминатрикс в тебя вбивает именно точность и синхронизацию.
— Почему их тогда никто не использует? — удивился я.
— Запрещены Министерством около пятидесяти лет назад. Это — последний уцелевший комплект, остальные были уничтожены Отделом Запретных Знаний. Здесь около ста пятидесяти заклинаний и тридцать Кондуктисов…
— Чего?
— Палочек, которые подстраиваются под тебя…
Девушки тоже заинтересовались новой игрушкой, взяли себе по Доктринаматиксу и Кондуктису и теперь увлечённо отрабатывали заклинания. Очень трогательно было смотреть на Дафну, которая, высунув язычок, с горящими глазами водила палочкой по листку.
— Откуда же ты их взял? — спросил я.
— Ни за что не догадаешься! — криво ухмыльнулся он. — У матушки были запрятаны в тайнике подвала одного из домов. Лунатик сказал, что как-то она в приступе ярости начала бормотать что-то про Доктринаматиксы, а он не поленился и спросил кое-кого из старых волшебников.
— Так она тебе и сказала, — но поверил я.
— Мы с матушкой помирились, — кивнул он. — Я признал, что я был неправ, она согласилась, что тоже временами вела себя несколько… экспрессивно.
— Экспрессивно? — возмутился я.
— Она мне поведала о некоторых наших секретах. — заключил Сириус. — Мы договорились, что в присутствии орденцев она не будет себя сдерживать.
— Так себе и вижу, как ты на коленях умолял её не сдерживаться, а она отказывалась выплёскивать свои эмоции на твоих гостей! — съязвил я.
— Вот, видишь, ты уже неплохо изучил мою родительницу! — хохотнул он.
— Нам, пожалуй, пора, — сказал я Дафне. Она с сожалением вернула обучающие артефакты на место. Флёр положила свои на стол и развернулась ко мне.
— Алекс! — сказала она, обращая на себя моё внимание. Я взглянул на неё, и вдруг что-то изменилось. Такое ощущение, что до этого мир был чёрно-белым, и только сейчас он расцвёл яркими красками. Неуловимым образом Флёр стала тоньше, изящнее, прекраснее… Сквозь её волосы, обрамлявшие ангельское личико, словно пробивался свет, придавая её красоте какое-то внеземное сияние. Воздух позади неё сгустился, и словно два белоснежных крыла выросли у неё за спиной. Я начал проваливаться в чистую, как слеза, глубину озёр её глаз, когда она раскрыла свои нежные коралловые губки и произнесла голоском, зажурчавшим прямо у меня в сердце, словно горный ручеёк, пробивший себе дорогу в скале: — Пёмни, Алекс, ты обёщаль.
— Что? — промямлил я пересохшими губами.
— Жениться обещал, — толкнула меня под руку Дафна. Мерлин, до чего же она прилипучая! Отстань, девочка, не до тебя сейчас!
— Я готов, — сглотнул я ком в горле. — Хоть сейчас.
— Предложение нужно сделать! — прошипела Дафна. Вот же надоеда! Не мешай мне любоваться на самую прекрасную девушку во вселенной!
— Флёр, ты выйдешь за меня? — непослушным языком спросил я, внутренне крича: “Да! Скажи да! Если не скажешь да, то я умру от горя!”
— Кёнечно, Алекс, — улыбнулась она, показав мне жемчужные зубки, а моё сердце заплясало в груди, как бешеное.
— Когда? — спросил я, с трудом выталкивая воздух из своих лёгких.
— Прекратить! — вдруг закричал Сириус, и крылья у Флёр внезапно исчезли, а в мир вернулись серость и уныние. — Дура, ты что, не видишь, что он сейчас окочурится?
Сириус с перекошенным от ярости лицом навис над Флёр, а та бесстрашно смотрела ему в глаза. Секунд десять. До того, как расплакалась. Да что там — расплакалась! Разрыдалась! Он всплеснул руками и осторожно взял её за плечи, притягивая к себе.
— Послушай, малышка… — словно извиняясь, пробасил он и выразительно посмотрел на меня. Я помотал головой и засунул руки в карманы. Нечего! Как издеваться над бедной девушкой, так он это прилюдно готов, а как замаливать — так только в кулуарах! Чёрта с два, крёстный, сам виноват! Дафна прижалась ко мне сзади, положив голову на плечо. А с тобой мы позже разберёмся, интриганка!
— Скёлко можнё? Как с брёвнём! — всхлипывая, пожаловалась Флёр.
— Но я же… — оправдывался Сириус, ещё сильнее прижимая её к себе.
— Как с пустым мёстём! — рыдала она.
— Но, малышка…
— Как с малёнькой девёчкой!
— Флёр, послушай, дорогая, — погладил он её голову. — Я же тебе всё рассказал…
— А мнё всё рёвнё! — завыла она.
— Успокойся, дорогая, прошу тебя, любимая!
На последнем слове она перестала рыдать, ещё пару раз шмыгнула носом и попыталась улыбнуться:
— Этё ты сёйчас с кём разгёваривал?
