— С тобой. Я сказал “любимая”, — признался Сириус.
— Погоди, — она высвободилась из его захвата и отвернулась, достав носовой платок. Пару минут она промакивала глаза, периодически судорожно вздыхая и поднимая лицо к потолку. Потом она повернулась к нему, улыбаясь, как ни в чём ни бывало, только глаза оставались красными и опухшими.
— Интересно, ты такая же страшная, когда плачешь? — прошептал я и тут же получил вполне профессиональный удар по почкам. Гойл бы обзавидовался.
— Не советую тебе проверять, — шепнула Дафна в ответ. — Я не плачу, я перегрызаю горло обидчику. Так и знай, милый.
Ага, “милый”. Так себе и вижу. Просыпаюсь как-то утром после семейного скандала… и не просыпаюсь. С перегрызенным горлом уже толком и не проснёшься. Сириус, взяв Флёр за руки, снова попытался взглядом изгнать меня из комнаты, но я был непробиваем. Давай же, крёстный, не тяни! Вздохнув, он сказал:
— Флёр… — он поднял глаза к потолку и крякнул. Ха! Ха! Да мой крёстный, оказывается, не может девушке в любви признаться!
— Я поведу тебя к самому краю вселенной! — громким шёпотом сказал я.
— Я поведу тебя к самому краю вселенной! — вздрогнув, повторил Сириус и вытаращил глаза, не веря, что из него вышли такие слова.
— Я подарю тебе эту звезду, — продолжал я.
— Я подарю тебе эту звезду…
— Светом нетленным…
— Каким? — переспросил Сириус.
— Нетленным! …Будет она озарять нам путь в бесконечность!
— Будет она озарять нам путь в бесконечность!
— Светом нетленным! — напомнил я.
— Да знаю я, знаю, — отмахнулся Бродяга. Флёр, которая уже откровенно веселилась, не выдержала и фыркнула.
— Что за чушь ты что несёшь? — заорал на меня опомнившийся Сириус.
— Это ты несёшь! — с достоинством парировал я. — Не стреляйте в Сирано, он подсказывает, как умеет!
— Сири, — попросила Флёр.
— Да, милая! — он снова вздохнул. Даже жаль его стало. Словно кандалы человек на себя нацепил. Она прижалась к его груди, обвив ручками торс, словно виноградная лоза вокруг кипариса.
— Так ты жёнишься на мнё? — спросила она, хитро глядя на меня. Прикрыв глаза, я согласно кивнул, за что был удостоен ещё одного чувствительного удара по почкам.
— Ты же знаешь, что через восемь месяцев…
— И слушёть не хёчу, — покачала головой она. — Всё умёрают ранё или позднё. Что жё, тёперь и не жёниться? А ты дажё и не думёй, что так легкё от мёня уйдёшь! — она с силой стукнула его кулачком в грудь.
— Щеночек, — взмолился он, — хоть ты ей скажи.
— Ты всерьёз требуешь моего совета? — спросил я. Он кивнул. — Совет мой прост. Если ты умрёшь, то Флёр выйдет замуж за Уизли.
Флёр от неожиданности вытаращила глаза и открыла рот. Сириус посерел лицом.
— Ты что такое говоришь? — осипшим голосом спросил он.
— Гарри, ну как жё так? — спросила Флер.
— А так, — пожал я плечами. Флёр вдруг поняла, что именно я задумал.
— Хёрёшо, Гарри, — сказала она. — Если ты уж так нё хёчешь не мнё женится… Так и быть, я выйду за Уизли… Вёпрос толькё, за какого…
— Я думаю, Перси будет в самый раз, — равнодушно сказал я.
— Да? — она задумалась. — Ну, ладнё, — согласилась она. — Нё думёю, что мне придётся отдаваться ему чащё раза в месяц. А остальнёе время я смёгу гостить у тёбя. Ты ведь меня нё прёгонишь, правда? — она надула губки и захлопала ресничками.
— У нас в доме всегда будут тебе рады, — ответила за меня Дафна.
— Особенно я. Ну, ту меня понимаешь, — добавил я и тут же прикусил язык, получив чувствительный тычок в бок.
— Ну, вот и славнё. Завтра пёпрошу папу свёзаться с Уизли на прёдмет сватёвства.
Сириус растерянно переводил взгляд с меня на неё и обратно.
— Издеваетесь? — спросил он.
— Нет, — помотал я головой. — Просто, ты должен понимать, Сириус, что после твоей смерти жизнь не остановится, и Флёр нужно её как-то устраивать. Чем раньше ты это поймёшь, тем легче будет всем.
Когда я это всё ему говорил, моё сердце буквально кровью обливалось. Я понимал, что этот вопрос следовало прояснить раз и навсегда, но от этого мне не становилось менее горестно говорить моему другу и крёстному такие страшные вещи.
— Я ещё не умер, — прорычал он.
— Какая разница, — возразил я, держась уже из последних сил. — Умрёшь. Через восемь месяцев, как ты только что сказал.
Дафна, почувствовав, что я нахожусь на грани обморока, обхватила меня, крепко прижавшись. Мне сразу стало лучше.
— Не умру, — набычившись, сказал Сириус. — Не для того я провёл двенадцать лет в Азкабане, — он повернулся к Флёр, которую по0прежнему держал в руках. — Я не умру, обещаю.
— Я верю, Сири, — отозвалась она. — Я верю. Ты… ты возьмёшь меня замуж?
— Флёр.
— Да? — спросила она.
— Мы с тобой ещё даже ни на одно свидание не сходили…
Она закусила губу:
— Кёк будтё я отказывёлась! — упрекнула она его.
— Мы же не хотим нарушать приличия?
— Нёт, — нахмурилась она, поняв, к чему он ведёт.
— Вот, приду я к твоему отцу просить твоей руки, и о чём он меня спросит в первую очередь?
— Он тебя спрёсит, когдё мы с тёбой в пёрвый раз поёвились вместё на людёх, как пара, — понурилась она.
— Флёр! — сказал Сириус.
— Да, Сири, — со вздохом отозвалась она, глядя куда-то в сторону.
— Я от тебя без ума, Флёр!
