Остальное время мы посвящали договору и до поздней ночи просиживали в Волковом кабинете, позвав Кланмастера Айвара. Каюсь, мне иногда хотелось придушить поганца за шуточки ниже пояса, но в дипломатии он действительно был изворотлив, как змея и гораздо менее щепетилен, чем по-рыцарски честный Воладар. За три месяца мы общими усилиями сотворили из пугающей груды документов конфетку, под благовиднейшим предлогом оставляющую орден с большим носом. Ифенху же получали все, чего хотели из рук собственных врагов.
Посольство отбыло. И я вновь отправился в рейды по Динтару. К счастью, уже не один, а с внушительным отрядом воинов и магов. Уже с полным правом гавкнув на выпускников Круга некромантии, я пристроил к делу и их — пусть разбираются с последствиями своих экспериментов и не только. Работать теперь стало гораздо легче, дело пошло на лад.
— И все-таки это не более, чем разгребание навоза вилкой, — говорил я Ваэрдену. — Нужен нормальный большой ритуал с полным Кругом Девяти.
Эль-Тару мрачнел и бурчал, что половины оного Круга нет и не предвидится, что есть возможность заполучить только Хранительницу Духа, и то неясно, успеет ли она выжить в казематах Ордена до того, как ее освободят… И так далее.
Мне оставалось только отмахиваться. Он же не виноват, в конце концов, что Хранители не рождаются. А много ли наисправляешь, отплясывая у подножья Колонн в одиночку? Да еще с неполными, забитыми потоками. Не мое, конечно, дело, но я не слишком понимал отца, на мой мысленный вопрос заявившего: «он должен разобраться самостоятельно». Да его после каждой такой пляски в одну рожу оттаскивать приходилось на руках! А потом еще трое суток отпаивать свежей кровью. Мало мне батюшки на попечении, так еще за этим, как за дитем малым, смотри — больше некому. Воладар хоть и друг ему, но маг весьма посредственный. Может быть, снизойдет на него однажды озарение Дара, может, нет. А до тех пор он в делах Круга, что называется, ни в зуб ногой, да и Колонны его сомнут, если сунется туда. Так что, обморочного Владыку Тьмы мне приходилось таскать на своем горбу. И не раз еще придется, наверное.
Но увы, я не мог задерживаться на Динтаре столетиями — спустя не то пять, не то семь лет, властный призыв моего Владыки распрямившейся пружиной подбросил меня посреди ночи. Мне едва хватило времени собрать вещи и проститься с динтарцами, пока собирали эскорт.
Я отбыл из Темного мира, сохранив в душе восхищение его жесткой красотой, чтобы вновь увидеться с Волком вновь при обстоятельствах далеко не радужных…
[1] Продолжительность жизни людей на Хэйве и Десмоде составляет около двух-трех сотен лет.
[2] Глаз Веков — аналог машины времени
[3] Maar Khiriayn (вемпар.) — Копье Смерти
Динтар… До самого конца дней моих я, дочь светлой Хэйвы, буду славить твои просторы. Ибо можно любить край детства, то благословенное место, где родился и вырос, мир, в котором ждут тебя родичи и где каждая тварь тебе знакома. А можно на всю жизнь влюбиться в тот мир, где ты однажды потеряешь свое сердце.
Каждый мир по сути своей — живое существо. И, как все живые существа, определяет себя. Мать-Хэйва — солнечно-зеленая женщина, она пахнет медом и печеными яблоками, кокетлива и любит наряжаться, скрывая свою опасную хищную природу. Ее супруг Динтар, что никак не может догнать возлюбленную в вечном кружении вокруг Оси Колеса, — муж суровый и воинственный, боевой доблестью вскормивший своих обитателей. Хвойными лесами, туманами и грозой пахнут его темные одежды. Говорят, есть у них сын, жемчужно-серый и совсем юный, но родители укрывают его от посторонних глаз, и найти третий мир осевой Триады никак не удается.
Едва лапы наших грельвов ступили на черно-синий в золотых письменах мрамор динтарских Колонн, едва завораживающее низкое пение древних гигантов коснулось моих ушей, я поняла, что полюблю этот мир. Вокруг нас кольцом вздымались ввысь, пропадая в небесах, восемь прозрачных и гладких, словно хрусталь, столбов в три обхвата толщиной. Их наполняла Тьма, глубокая и не менее прекрасная в своей мощи, чем Свет. Если подойти ближе, можно было разглядеть, как она стремительно мчится от земли к небу, пестря яркими искорками и пузырьками фиолетового сияния. Этот неясный глубинный свет жил в центре каждой Колонны, словно тонкий стержень, та самая сердцевина Силы, что дает им легендарное могущество. В наших такого не разглядеть — Свет глаза застит… И здесь легче дышать. Потоки Темных Колонн по напряженности отчего-то слабее наших.
А еще это место знало Ваэрдена. Обостренным чутьем влюбленной женщины я чуяла, как все здесь наполняла его искренность Хранителя. Все правильно, здесь нельзя быть иным.
