Кант опубликовал рецензию на вторую часть «Идей» в Allgemeine Literatur-Zeitung от 15 ноября 1785 года. Он написал ее очень быстро, получив экземпляр второй части только 8 ноября[1133]. На первых страницах Кант просто резюмирует книги с шестой по десятую и указывает, что десятая книга – это не что иное, как пересказ гердеровского «Древнейшего документа человеческого рода». Далее он отмечает, что выдержки из этнографических описаний, которые содержатся в шестой и седьмой книгах, «искусно подобранные», «мастерски скомпонованные», сопровождаются «своими собственными глубокими суждениями» и содержат «прекрасные места, полные поэтического красноречия»[1134]. Это лишь прелюдия к вопросу о том, не мешает ли поэтический дух, оживляющий изложение, философии Гердера – «не служит ли порой ткань смелых метафор, поэтических образов, мифологических намеков, скорее, тому, чтобы спрятать, как под фижмами, тело мысли вместо того, чтобы дать ему приятно просвечивать сквозь прозрачное одеяние» [1135]. Конечно, Кант считает, что дело обстоит именно так, и приводит ряд примеров, чтобы это показать. Он высказывает предположение, что работа выиграла бы от большей критической сдержанности в обращении с предполагаемыми доказательствами. Ему также не нравится, что Гердер отвергает понятие расы и особенно «деление, в основу которого положен наследственный цвет кожи»[1136]. Извиняясь за то, что не берется судить о том, что Гердер говорит о воспитании человеческого рода на основе древних текстов, – не будучи филологом и не чувствуя себя свободно «за пределами» размышлений о природе, – Кант защищает далее некоторые положения, которые Гердер критиковал. Первым из них является утверждение, что «человек – животное, нуждающееся в господине». В книге Гердер назвал этот принцип «легким», но «не гуманным». Этот, конечно, тот принцип, который Кант отстаивал в собственных «Идеях». Защищая его, он отвечает, что принцип не так антигуманен, а даже благосклонен, и иронически добавляет, что его, тем не менее, мог высказать злой человек[1137].
Гердеру эта рецензия показалась не лучше первой[1138]. Он взмолился: «Боже, избавь нас от этого зла». Но Кант с ним еще не закончил. В ноябре 1785 года он опубликовал в Berlinische Monatsschrift статью «Определение понятия человеческой расы», которая была, по крайней мере отчасти, ответом Гердеру[1139]. Там он пытался показать, что раса должна основываться на наследственных признаках, таких как цвет кожи, и утверждал, что существует всего четыре расы – белая, желтая, черная и красная. Кроме того, он говорил, что кроме цвета нет никаких характеристик, которые неизбежно наследуются. Для него это также означало, что дети от смешанных браков обязательно наследуют характеристики обеих рас и неизбежно передают их своим детям. Он отвергал идею о том, что разные расы произошли от разных родов (Stämme) людей. Скорее, он считал, что существовал один изначальный человеческий род, обладавший внутри себя четырьмя различными возможностями, и что дифференциация на расы произошла в соответствии с адаптациями, необходимыми в различных регионах земли. Нет никаких разных родов человечества, только разные расы. «Класс белокожих как особый вид человеческого рода ничем не отличается от класса чернокожих; и вообще не существует различных видов людей. В противном случае это вело бы к отрицанию единства рода-основы, дающего якобы начало видам»[1140].
Гердер утверждал в «Идеях», что понятие расы не имеет никакого смысла. Различия между людьми «столь же подвижны, сколь и незаметны, цвета теряются друг в друге, все образования служат генетическому характеру, и в целом каждый – лишь оттенок одной и той же великой картины, простирающейся через все страны и времена земли»[1141]. Рабство нельзя оправдать. Это не только жестоко, но и преступно. Каковы бы ни были различия, они являются результатом климата. Кант не соглашался с Гердером и утверждал, что концепция расы оправданна и полезна. (Это, конечно, не означало, что он не был согласен с выводами, которые Гердер делал из своего отрицания расы.) Кант продолжал отстаивать мнение, что между людьми существуют реальные различия, даже если это различия лишь в цвете кожи[1142]. Как он указывал в рецензии на вторую часть гердеровских «Идей», это небольшое различие было единственным между их взглядами[1143].
