Гердер не смог понять кантовской рецензии; не в силах забыть, он не смог и простить. Самое интересное, пожалуй, то, что он не только возражает против рецензии, но и, кажется, обвиняет Канта в плагиате базовой концепции его собственных «Идей к философии истории человечества» в «Идее всеобщей истории во всемирно-гражданском плане». Нельзя отрицать, что между этими работами есть сходство и что Кант использовал «Идеи» Гердера как то, от чего он отталкивался, но при этом он сформулировал радикальную альтернативу гердеровской точке зрения. Кант не воспользовался ни одной из идей Гердера. Рецензия Канта, может, и не была образцом трезвого суждения, но едва ли она была такой злонамеренной, как Гердеру хотелось уверить Гамана.
Гаман Гердеру не поверил. Сначала он ничего не сказал об отклике Гердера самому Гердеру, и все же говорил с ним о Канте. Так, 14 апреля 1785 года он писал, что позаимствовал у Гиппеля только что вышедшие «Основания», прочитал их за несколько часов и обнаружил, что «вместо чистого разума он говорит в этой работе о другом плоде воображения и идоле: о доброй воле». И добавил: «даже враг Канта должен признать, что Кант – один из острейших наших умов, но, к сожалению, эта острота – его злой демон, почти как у Лессинга…»[1128]Лишь 8 мая Гаман поднял вопрос о предполагаемой злонамеренности Канта. Неявно критикуя последователей Гердера как «искренних поклонников того, чего они не понимают», Гаман указывал, что сам многим обязан Канту и что, как и у Гердера, у него есть все основания избегать открытого конфликта. Он оправдывал Канта: «Если пренебречь ветхим Адамом его авторства, он по-настоящему любезный, бескорыстный и по сути благородный и благонамеренный человек многих талантов и заслуг». Кроме того, «в Ваших „Идеях“ несколько пассажей направлены, похоже, против его системы, как стрелы, хотя Вы, возможно, и не думали о нем – и я подозреваю, что многое в его рецензии вовсе не было задумано так, как Вы это неверно поняли или истолковали». У медали всегда две стороны, и «все наши знания неполны»[1129].
Под «искренними поклонниками того, чего они не понимают», Гаман имел в виду прежде всего рецензента «Идей» Гердера в февральском выпуске Teutscher Merkur, Карла Леонгарда Рейнгольда, который нападал на Канта. Рецензия называлась «Письмо пастора из *** к издателю T.M. по поводу рецензии на „Идеи“ Гердера». Кант получил журнал и решил ответить. В конце марта он уже отправил ответ в Йену, и его напечатали в приложении к мартовскому выпуску журнала. Кант защищался, утверждая, что следовал «принципам тщательности, беспартийности и сдержанности, которыми руководствуется наша газета»[1130]. Пастор, писал Кант, неправ, обвиняя рецензента в том, что он метафизик, который пытается все свести к схоластическим абстракциям. Рецензент достаточно хорошо знаком с материалами по антропологии и уважает их как эмпирические свидетельства, но «разумное применение опыта тоже имеет свои границы»[1131]. Нельзя использовать аналогии, чтобы заполнить «неизмеримую пропасть между случайным и необходимым», а на утверждение пастора о том, что «здоровый, предоставленный самому себе в своей свободе разум не отшатнется ни от какой идеи», Кант отвечал, что имел в виду попросту мнимый страх, с которым обыденный разум отшатывается от идей, посредством которых «совершенно невозможно ничего мыслить». Он также отмечал, что его суждение о книге мотивировано должным уважением к нынешней «и еще более к последующей славе автора»[1132].
