- Чтобы я молчал по еврейскому вопросу в Государственном совете, мне дали большие деньги. — Он достал из портфеля 200 тысяч рублей и передал государю. ~ Тут ровно двести тысяч — продолжал Мордвинов. — Если мне евреи за одно молчание дали такую почтенную сумму, то сколько же получили те члены совета, которые с великим красноречием ораторствовали в защиту льгот еврейских?..
Государь захохотал, приказал 200 тысяч рублей обратить в инвалидный капитал и закрыл заседание совета”.
„ОЧЕРЕДНЫЕ КНИГИ” И КАГАЛ „БУНТ” В СТАРО-КОНСТАНТИНОВКЕ
Рекрутская повинность выполнялась по очереди. К назначенному набору каждый кагал обязан был представить известное количество рекрутов — по 10 человек с тысячи населения. С этой целью в каждом кагале была заведена „очередная книга”, где записывались семейства, принадлежавшие к данному обществу. Книги составлялись заново каждые три года. В них отмечались всякая прибыль и убыль, то есть приписка новых членов, переход мещан в купеческое состояние, которое по закону было освобождено от натуральной воинской повинности, или, наоборот, переход из купеческого состояния в мещанское, и другие сведения.
Если в очередном семействе не было способного идти в рекруты, то очередь переходила на следующее семейство. В этих книгах-регистрах при каждом наборе отмечалось также какие семейства исполняли свою очередь, какие оказались неспособными дать рекрута и семейства, получившие льготы или освобождение на основании представленных справок. Были категории людей, освобожденных от рекрутской повинности вообще. К ним принадлежали купцы всех трех гильдий, на общем основании, раввины, представившие свидетельства о своем звании, а впоследствии освобождались и члены созданных еврейских сельскохозяйственных колоний.
Начались наборы. Каждое еврейское общество в отдельности должно было по разверстке давать положенное ему число новобранцев в возрасте от 12 до 25 лет. Кто будет служить — этот вопрос не интересовал правительство: его должны были решать сами евреи. Кагалам было дано новое административнополицейское право по отношению к еврейскому населению и тем самым они стали ответственны перед правительством за сдачу солдат и малолетних кантонистов.
Если до введения рекрутского устава сила кагала распространялась только на материальные интересы еврейского населения, то теперь кагал получил власть распоряжаться судьбой тысяч и тысяч юношей и мальчиков. К различным злоупотреблениям прибавились новые, прежняя власть кагала еще более расширилась, стала страшной для народа.
Кто был богат, знатен, учен, одним словом, кто имел хоть какое-нибудь значение в своей общине, тот был уверен, что его лично или его детей не коснется рекрутчина, и эта страшная повинность будет уделом других. Кагалы выгораживали детей богатых и почетных членов общины и вместо них сдавали детей рядовых обывателей и в особенности бедняков; сдавали и тех, кого заправилы считали порочными и „ослушниками” кагала — кто нарушал религиозные традиции, стремился к просвещению, к общественной справедливости.
Помимо сборщика податей, кагал превратился в грозного поставщика рекрутов, и поэтому ненависть простого населения к нему была безмерна. Как же действовали кагальные заправилы? Они скрывали сыновей богатых, не записывали их в регистры народонаселения, так называемые „ревизские сказки” или — что еще более преступно — приписывали сынков богачей фиктивно к чужим семьям. Таким образом получалось, что у первых совсем не было детей мужского пола или были только единственные сыновья, которых закон освобождал от рекрутчины. Зато число сыновей бедняков доводили посредством подлога до
6—8, что давало возможность брать в кантонисты одного за другим по два или три мальчика из одной семьи.
По закону в рекруты должны были брать не моложе 12 лет, физически здоровых, но закон нарушался на каждом шагу: ни годы, ни физические недостатки не спасали. Сдавали семилетних детей, не щадили калек и отрывали от родителей единственных сыновей.
