— Бедненький… — протянула девушка, осторожно усаживаясь на краешек скамейки. — А что это вы туда-сюда, так и бегаете? В монастырь хотите? Так вас в женский и не возьмут-то.
— Варь, ну чего ты мне выкаешь? Мы же с тобой почти ровесники. Давай на ты.
— Никак нельзя, батюшка Федя, не по чину мне.
— Ой, да ладно, — засмеялся я. — По чину, не по чину… Я, может быть и ниже тебя, если по вашим чинам сравнивать. Ты же боярского роду, а я… хм-м-м… Статс-секретарского. Не знаю, если честно, кто тут кого выше…
— А откуда вы знаете, что я боярского роду? Вызнавали про меня?
— Конечно, — кивнул я. — Я хочу всё про тебя знать.
— Это зачем же вам такое? — зарделась Варя и опустила глаза.
— А не скажу! — засмеялся я, а потом серьёзно добавил: — Варюш, а ты хочешь монашкой стать?
— Хочешь, не хочешь… — она вздохнула. — А куда мне теперь деваться? Рассказали вам, небось, мою историю?
— Рассказали, — подтвердил я. — Вот как раз об этом я и хотел с тобой поговорить.
Девушка удивленно посмотрела на меня, а я поспешно продолжил:
— Вот допустим, если бы ты могла отсюда уйти, то кем бы хотела стать?
— Как это — кем-то стать? Я и так есть. Вот она я, — она развела в стороны руки, а монашеское одеяние невероятно обольстительно обтянуло её спереди, — вся перед вами.
— Да, уж… — я закашлялся, пытаясь скрыть смущение, — вижу. Ну вот, допустим, уйдешь ты из монастыря и куда бы ты хотела податься, что делать?
— Загадками вы говорите, батюшка, — Варя пожала плечами. — Если и смогу уйти, то некуда мне податься. Просто ложись там же под воротами и отдавай богу душу.
— Не надо так говорить! Эх, что-то я никак объяснить толком не могу.
— Это потому что я глупая такая?
— Нет, это потому что я больно умный! А вот, скажи, Варюш, а что ты любишь? Ну, я не про еду, а так, по жизни, чем любишь заниматься?
— Книжки читать люблю, — сразу же ответила она. — Мне тятенька учителя-француза нанимал, так он мне много книг приносил, и ученых и нет.
Она снова погрустнела, вспомнив прошлую, уже недоступную жизнь и я поспешил отвлечь её:
— О, книги это здорово! Я и сам читать люблю. А еще что любишь?
— Ну… — она задумалась на секунду, а потом смущенно протянула: — Детей еще люблю. Ну, возиться с ними, играть, учить их всяким премудростям…
— Ну, вот и всё! — чуть не завопил я от радости. — А хочешь учительницей стать? В школе работать?
— Опять вы, батюшка, непонятное говорите… Школа — это что? Там детей учат, да? А, потом… Девка — учительницей? Да боярского рода? Да кто ж такое позволит-то?!
— А вот и позволят. Тут главное, чтобы ты сама этого захотела.
— Да мало ли, что я захотеть могу… — рассеянно протянула Варя. — Да кто же мне только разрешит?
— Верь мне, Варюш! Вот скажи, чего ты хочешь?
— А если я скажу, что поцеловать вас хочу, тогда что? — спросила она с вызовом, задрав очаровательный носик.
— Ух ты! Тогда иди и целуй! — я распахнул руки для объятий.
— Да ну вас, — она огорченно отмахнулась. — Вы, парни, только об одном и думаете…
— Э-э-э… Да ни о чем я таком не думал! — возмутился я.
— Что, совсем? — обиделась девушка.
— Ох… Стоп, Варюш, что-то нас не туда занесло. Давай о поцелуях потом поговорим, хорошо? А сейчас я тебе прямо скажу-объясню, чего я хочу, хорошо?
— Хорошо… Только не вижу я что-то ничего хорошего для себя. Только и осталось мне, что в монашки-то и податься…
— Ну, Варь, ну погоди, ну чего ты? Дай я скажу. Я хочу, чтобы ты вышла из монастыря и зажила той жизнью, которой тебе захочется. Хочешь назад в свой дом вернуться, так только скажи. Хочешь в Лукошкино первую школу для детишек открыть, а самой там первой учительницей стать? Так и тут я тебе помогу. Обещаю, Варюш, сделаю всё, чтобы ты счастлива была. Верь мне.
— А зачем это вам?
— А нравишься ты мне, — вдруг решившись, выпалил я. — Только давай пока об этом не будем.
— Почему не будем? — вдруг хихикнула она, а потом будто с обидой протянула: — А сами говорили, что нравлюсь…
— Варюш…
— А кто же вы такой, всесильный господин, батюшка Захаров, Федя, что такое для меня совершить можете?
— Я? — я замешкался. А вот попробуй, объясни. — Ну, потом об этом, ладно? Просто есть у меня знакомства полезные и друзья хорошие, которые помочь могут.
— Друзья — это хорошо, — протянула Варя. — Только не получится ничего у вас. И братья мои помешают, да и сам батюшка Горох, царь наш всемилостивый, никогда не позволит мне вольной жизнью жить.
— Фи, Горох, — отмахнулся я. — Видали мы этих царей… И на счет братьев своих не беспокойся. Разберусь я с ними.
— Ой, что вы, батюшка! И не вздумайте! — Варя вцепилась в мою руку. — Они, знаете какие здоровые да дурные?!
— Да не переживай ты, Варюш, и не таким рога обламывали! Мне стоит только пальцами щелкнуть и нету твоих братцев, — похвастался я.
А что? Я и не обманываю вовсе. Стоит Аристофану только сказать и прощайте уродцы.
— Ты что, Федя! — девушка еще сильнее сжала мою руку. — Не убивай их, нельзя! Грех это!
— Ну, наконец-то ты меня по имени назвала! — я ласково погладил её по руке. — Не буду, не буду, не переживай. А только, я ведь не шучу и не обманываю. Хочешь, сегодня же тебя из монастыря заберу?
