— Так, теперь вы… Вот смотрю я на вас, все люди солидные, бизнесмены вроде бы, а понять не могу. Как это вы против царя-батюшки пойти решились? Переворот дворцовый устроить надумали? Революцию в мини варианте? Я ли в ваши делишки не вмешивался? Я ли стороной ваши подвалы не обходил? И вот так отблагодарить вы меня решили за доброту и финансовые льготы?
— Не мы это, батюшка! — грохнул лбом в гранитный пол квадратный, бандитского вида мужик. — Енто Силантий с Маркусом всё затеяли!
— Кто такие?
— Под Силантием все бордели, а под Маркусом — опиумные курильни, — преданно глядя на меня, сказал мужик и добавил: — Были.
— Отмучались грешнички?
— Как есть, батюшка, отмучились. От рук твоих слуг верных и полегли.
— Вот и хорошо. А вы, значит и ни при чём? Белые и пушистые?
— Виноваты, батюшка государь, — поник головой мужик, — поддались на речи их прелестные, разум и помутилси.
— Виноваты, — кивнул я. — Это верно. Только… Ты вообще кто такой?
— Матвей я, царь-батюшка, бар у меня малый «Бес и дева» обзываетси. Помилуй, государь, не со зла мы, а тем паче не с целью супротив тебя пойти на бунт решились. Гады эти Силантий с Маркусом подбили, а мы и уши развесили.
— Да, Матвей, попали вы, бедные и невинные. Вот только против царя пошли, а значит — бунтовщики. А напомни мне, что с бунтовщиками в царстве Кощеевом делают? Вот то-то же.
Бунтовщики повесили головы, а я покачался перед ними с носка на пятку.
— Ладно, бандиты добрый я сегодня чего-то. Жизнь вам оставлю до поры до времени. И даже забегаловки ваши не трону только будете мне полгода все доходы свои отчислять до грошика. И не дай боги хоть копеечку кто замылить надумает…
— Спасибо, батюшка! — заверещали предприниматели от шоу-бизнеса, — да мы!.. Да что бы еще раз!..
— А сейчас, вредители, пойдете по всем злачным местам и выгребите всю денежку до последней медной монетки и в бухгалтерию снесёте. А потом девкам помогать останетесь. Ну а чтобы вам там скучно не было, я десяток рыцарей с вами отправлю, да со строгим наказом следить за вами, паразитами. Кому голова лишняя — можете попробовать украсть из собираемой контрибуции. Всё, пшли работнички.
Вот бы все мои проблемы так решались. Я в окружении рыцарей потопал в Канцелярию, а по пути уже увидел плоды своих проникновенных речей: две девицы самого разбитного вида протащили мимо нас к выходу окровавленный труп.
О кстати. Я же про банду могильщиков наверху и забыл. Сейчас мои верные скелеты и похоронят разом и живых и мертвых.
— Дизель! — заорал я и через минуту мой костлявый дружище стоял передо мной. — Яму роют?
Дизель кивнул и заклацал челюстью, выражая полный восторг.
— Покойничков снизу в этой яме и заройте. А провинившимся, как закончат штрафные работы, дадите по десять плетей каждому и отведете к Гюнтеру. Я его предупрежу, пусть использует на дворцовых работах, где нужнее будут. Всё, беги, родимый, да поскорее домой возвращайся — бесенята по мультикам скучают, а без тебя мы же, как без рук.
Время-то как пролетело незаметно с этими хлопотами. Я даже обед пропустил. Пришлось перед ужином перекусить быстренько пирожками да бутербродами, а на сладкое никакой сгущенки не было — выжрали всю. Я же говорил — экономить надо, а не раздавать направо-налево всем этим мелким обжорам! Поневоле под чай съел пирог со смородиной. Не сгущенка, конечно, но что уж поделать… А к ужину заявился Аристофан и ведь как чувствовал… Да что там чувствовал — точно знал и тут же подгрёб к себе поднос с карасями в сметане. Ладно, он из театра боевых действий, пусть подзакусит, а я и ветчиной да голубцами как-нибудь перебьюсь.
— Вкусно, босс!
— Угу. Покушал? Рассказывай, что там у вас?
— А можно пирожок, босс? Вон тот с творогом.
Михалыч подтолкнул бесу поднос с большим пирогом:
— Ешь, да доклад царю-батюшке делай, чай истомился Феденька по новостям.
— Угу… Чавк!.. Там, босс, чуди эти реально борзые. Калымдай говорит мол, северные чуди и то в натуре не такие понтовые.
— А глаза-то змеиные у них? Вызнали?
— Без базара, босс, вызнали. У себя под горой прячут фиг понять где. А нам шкатулку выносили с ними, показывали. В натуре две красные такие стекляшки.
— Эх, а чего ж сразу не отобрали-то? — покачал головой дед.
— Да мы же реально мирные, — Аристофан почесал пятачок, — как босс и приказывал. Типа на рожон не лезем и без дела никого не обижаем. Только… Михалыч, а что у тебя там в кастрюльке? Колбаски? А мне можно? А горчички?
— Аристофан, — не выдержал я, — что «только»?
— Только братва сильно на них обижается, босс. Днем кодла их к нам в лагерь приходила, пацанов на понт брала. Ребята терпят пока, без приказа морды не бьют. Майор говорит мол, реально тебе, босс, туда надо. А то мы конкретно понять не можем, когда в рыло заехать, а когда жопку поцеловать… Михалыч, а пива нет?.. Ну, давай чай тогда…
— Странно… — я подвинул бесу пряники. — Калымдай — офицер грамотный, сам разобраться не может?
— Да он, босс, на ушах уже ходит от борзоты ентой.
