— Маш, тут везде пахнет. Ну что ты капризничаешь? И заметь, у посла снова ты жить не будешь.
— Пуркуа это, мсье Теодор? Почему все вмешиваются в личную жизнь и мешают воссоединиться двум любящим сердцам?
— Ну, понесло девку, — хмыкнул Михалыч.
— А что там за любовная история? — заинтересовалась Олёна.
— Вампирша наша, — пояснил дед, — с послом немецким амуры крутит.
— Как здорово… — мечтательно протянула Олёна.
— Посол к нашим нынешним делам, — задумчиво протянул Калымдай, — никаким боком не касается.
— Маша, значит так, — подытожил я. — Заселяешься с нами на постоялый двор, а в свободное от работы время можешь изредка бегать на рандеву с Кнутом Гамсуновичем.
— Деспотизм и тирания, мсье Теодор! — для проформы заявила Маша, но было видно, что её такой расклад устраивает.
— Они самые, Машуль. Калымдай, ты с нами в гостиницу?
— Я, Федор Васильевич, лучше тут с Боровом останусь. За милицией присмотрю.
— Хорошо, договорились. Аристофан, ты как со своей бандой?
— А чё сразу с бандой в натуре? Отряд у нас чисто боевой такой.
— Отряд так отряд. Так что? Где вы обоснуетесь?
— Да мы, босс, пока так перекантуемся в натуре, а как домик тот с сараем под себя погребем, так мы без базара в него и заселимся.
— Ну, смотри… Ну что, соратнички, есть еще вопросы, предложения?
— Обмыть ить надо прибытие сюды…
— Надо, мсье Теодор, на базар сходить, яблок и пряников на постоялый двор завести побольше, а то там мясо да мясо…
— Михалыч, никаких обмываний! Маша, сама сходи и купи, что надо. Вон у Аристофана бесов возьми в помощь. Только полбазара не скупай!
— Фи, мсье Теодор! У меня организм растущий, мне много еды надо!
— Да ешь на здоровье только потом не жалуйся, что организм в стороны расти начал, — отмахнулся я от нашей вегетарианки.
— Это… босс. Я еще тех бесов поищу пришлых, что участковому отраву подсунули.
— Дело, Аристофан, молодец.
— А я, Федор Васильевич, пойду с Боровом пообщаюсь да в кожевенную лавку наведаюсь.
— Отлично, Калымдай.
— Батюшка, я тогда во дворец к подружке Гороховой пойду.
— Замечательно, Олёна. А ты, кстати, где жить думаешь? С нами в гостинице?
— Нет, батюшка Секретарь, я пока с бесами нашими, а если выгорит дело с лавкой кожевенной, так туда переселюсь. Не хочу на глазах у всего города светиться.
— Хорошо. А кстати, а с теми чужими бесами ты связь потеряла?
— Сговорились мы не встречаться на всякий случай, пока они работу свою не выполнят, участкового не уморят.
Кстати, надо бы Калымдая попросить узнать, как там участковый.
— Ну, за дело тогда, Канцелярия!
Аристофан с Олёной быстро исчезли, Калымдай пошел поговорить с Боровом, а мы решили подождать результатов их переговоров, а пока лениво обсуждали проникновение в царские подвалы.
— Михалыч, может отсюда и сходим во дворец Гороха, а потом уже и на постоялый двор?
— Можно и так, внучек, только тебе подкрепиться бы надоть. Рухнешь где-нить с голодухи на полдороги и тащи тебя потом.
— Ох, дед, ты опять за своё? Недавно же ели, да я еще вон, чаю почти попил, почти с баранками.
— Ить не еда енто, — отмахнулся дед. — Нормальная еда это — мясо. Правильно, Машуль?
— Вы, мясоеды, никогда не перестанете губить природу и убивать несчастных зверушек лишь бы набить свои животы антрекотами да бифштексами с кровью, — сглотнула слюну Маша, видимо вспомнив былые дни.
— Ну да, ну да. А вот, лет десять назад, ты, внучка, не только зверушек кушала, но и человечинкой не брезговала, а?
— Исключительно по необходимости! То, дедушка Михалыч, была черная страница в моей жизни. Мы скоро на базар за пряниками?
— А кстати, Маш, — вмешался я в их разговор. — Ты на базар не передумала идти? А то сейчас Аристофан со своими бесами как умотает куда-нибудь и будешь ты сама с корзинами еды таскаться.
Ответить Маше помешал вошедший с Боровом Калымдай:
— Позвольте представить вам нашего мастера, говорит, обучен с чертежами обращаться.
— А чего ж, — прогудел Боров. — И чертежи могём и топором орудуем…
— По ночам из-за угла? — хихикнул дед.
— И так тожеть могём, — солидно подтвердил бородач. — Однако одному трудновато будет — я братца своего, Свина в артель возьму.
«Боров и Свин, столярные работы?», — хихикнул я про себя, а вслух сказал:
— Хорошо, действуй. По деньгам сговорились?
— Не обидели, — кивнул Боров.
— Вот и славно. А за хорошую работу, еще и от себя лично премию гарантирую.
Боров расплылся в жутковатой улыбке, закивал и вышел из дома. А за ним и мы разошлись. Мы с дедом в царский терем, Маша — всё-таки на базар и в гостиницу, а Калымдай взялся её проводить, заодно послушать новости да сплетни рыночные.
Мы с Михалычем стояли в переулке и по очереди выглядывали из-за угла, обозревая царский дворец и так же по очереди, чесали в затылках.
— И не сказать ить, что тупые мы с тобой внучек, а вишь как оно получается…
— Да, дед, что-то не продумали мы всё толком.
