Действовать, как полковник Уизерс. Представлять, что любая преграда не более, чем вызов. А опасность — развлечение. Быть дерзким. Наглым. Решительным. Судьба любит самоуверенных дураков, именно для них она прячет в своих сундуках настоящие богатства. Дураки всегда выживают. Бросаются в авантюры, в которые не полез бы ни один здравомыслящий человек. С десятком аркебузиров подчиняют себе страны, не задумываясь о том, что шансов не было. С сотней наёмников делаются властителями континентов. Не понимая, что нет даже вероятности вернуться живым.
Ради собственной жизни, он должен быть таким же, хотя бы ненадолго. Впервые в жизни устремится в авантюры, ходы которой не только не прописаны, но и неизвестны. Идти следами неукротимого полковника.
Герти открыл глаза. Он знал, что нужно делать.
— Спрячь свою трубу, — сказал он Муану решительно, — Сейчас не до неё. Будем действовать.
— Это мабу.
— Неважно. Идём к двери.
— Уходим?
— К двери, да не к той. А к той, что за стойкой. Двигаемся вперёд. План прежний. Я сую Щуке револьвер. Тихонько. Он открывает нам дверь. Вместе идём за Стиверсом. И плевать, в каком он виде. Потом ты связываешь Щуку. На это табу нет?
— Нет, — улыбнулся Муан, — есть табу на вязание, но, насколько я понимаю, связывание это…
— Отлично. Связываем этого мерзавца и оставляем за дверью. Стиверс у тебя на плече. Выходим отсюда. Делаем вид, что тащим нашего приятеля домой. Это понятно? Или у тебя есть табу на то, чтоб тащить приятеля?
— Нет, мистра. Есть табу на то, чтоб тащить пони или сыр…
Герти сжал в кармане рукоять револьвера. Она казалась холодной и скользкой, как вынутая с ледника сельдь.
— Тогда пошли.
Щука не успел удивиться. Прикрывшись подносом с балыком, Герти направил оружие ему в живот. Адреналин щипал нервы, как пальцы юной арфистки щиплют тонкие струны. В этот миг бездумной смелости посторонние мысли выпорхнули из головы, оставив одну и самую важную.
— Стоять. Не пикни. Один звук, и я нафарширую тебя свинцом быстрее, чем иудеи фаршируют форель перцем.
Щука замер, сжимая в руках тряпку, которой убирал рыбный рассол. Герти не сомневался в том, что эту мутную жижу после них подадут другим посетителям.
— Да ты, видать, живоглот, а?
— Только дёрнись. Попробуй.
Щука не хотел дёргаться. В отличие от рыбы, которая долго бьётся, вынутая из воды, он мгновенно обмяк. Даже блеск металлических зубов сделался как будто более тусклым. Герти держал его на мушке, касаясь гладкого плавничка спускового крючка указательным пальцем. Щука отложил мокрую, пропитанную коричневой жижей, тряпку.
— Одно слово… — прошептал он беззвучно углом рта, — и вас порвут на мякиш.
— Только я успею раньше. Пуля-то побыстрее слова будет.
— Это очень глупо. Глупее, чем схватить голый крючок без наживки. Это место Бойла.
— Рюс Сандерс? Бойл? На твоём месте я бы сейчас не думал о хозяине. Думай лучше об этом, — Герти нажал стволом на солнечное сплетение Щуки. Получилось на удивление естественно, а бармен лишь хрюкнул от боли.
— Если дело… уффф… в деньгах.
— Стиверс. Ты отведёшь нас к нему.
Щука выпучил глаза.
— Стиверс! Да вы рехнулись! Стиверс нырнул!
— А сейчас нырнёшь и ты.
Охранник у двери беспокойно повёл стволом лупары. Он был глуп, но, как и прочие примитивные хищники, отличался повышенной чувствительностью к крови. Возможно, даже к той, что ещё не успела пролиться.
— Лучше бы тебе успокоить приятеля, — зловещим шёпотом сказал Герти, шевельнув стволом, — В твоих же интересах.
— Рэдди, роупапа[98]! — крикнул Щука с наигранным смешком, — Ты ведь не спишь там, а? Мы с ребятами сейчас спустимся в погреб. Проведать старого друга. Минутное дело.
Охранник кивнул и отвернулся.
— Вперёд, — приказал Герти.
Щука покорно отпер скрипучий тяжёлый засов и распахнул дверь. Из дверного проёма пахнуло сыростью. Неприятной сыростью, не морской. Скорее, сыростью застоявшегося пруда. Подземной. И Герти не удивился, обнаружив узкие ступени, ведущие вниз.
— Бойл вывернет вас наизнанку, — сказал Щука, когда Муан стальной рукой направил его первым, — Не знаю, что вы затеяли, да только вам это вылезет боком. Как крючок через горло.
— Шагай.
Они спускались долго, не меньше минуты. Герти ожидал от Щуки подвоха и пытался скрыть дрожь в руке. Проклятый револьвер, будто обладая собственной жизнью, норовил вертеться в разные стороны. Ступени, хоть и сложенные из булыжника, казались осклизлыми и скользкими. И чем ниже они спускались, чем бледнее был отсвет дверного проёма за стеной, тем большее беспокойство он испытывал.
Представь, что ты полковник Уизерс. Полковник Уизерс бы не струсил. Он полез бы в бездну ада, пожаловался бы, что там оказалось слишком сыро, да ещё и вытребовал бы обратно задаток за билет. Герти цеплялся за полковника Уизерса, как ящерица цепляется когтями за холодные каменные черты истукана с островов Пасхи.
— Вобблер[99] вам в глотку, — ругался приглушённо Щука, то и дело поскальзываясь, — Неужели вы настолько дураки… Когда за вас возьмётся Бойл…
— Иди вперёд.
