— Как знал, что рано или поздно этот хлам пригодится, — одобрительно произнёс мистер Беллигейл, разглядывая гудящие аппараты, — Конечно, это не спасёт нас от козней «Лихтбрингта», но, по крайней мере, даст небольшую фору. В противном случае, мы уже превратились бы в галлюцинирующих безумцев. Я приказал раздать всем клеркам газовые маски, но не уверен, что это сильно поможет. Осталось мало времени.
Герти не стал спрашивать, до чего. Его собственные часы показывали половину одиннадцатого. Полтора часа до конца отпущенного срока. После чего не спасут ни вентиляторы, ни вся проницательность мистера Беллигейла. Возможно, спасёт лишь божественное чудо, но и на него Герти не стал бы полагаться с полной уверенностью.
— Есть успехи? — устало спросил он, заранее предполагая, что успехов нет.
Мистер Беллигейл невесело улыбнулся.
— Как сказать, полковник, как сказать. Используя медицинскую терминологию, мы поняли, что больной умирает, но можно ли в полной мере считать это успехом?
— Вы поняли, что происходит с «Лихтбрингтом»?
— В некотором роде. Мы постоянно снимаем все доступные показания. И картина вырисовывается крайне сумбурная. Судя по всему, бой ещё не закончен, хоть и движется к своему логическому финалу.
— Я полагал, война закончилась, не начавшись… — удивился Герти.
— Нет. Система старого «Лихтбрингта» оказалась более стойкой, чем можно было предположить, она ещё не полностью покорилась захватчику, хоть и безнадёжно теряет одни рубежи за другими. Мы отслеживаем тысячи процессов, текущих сейчас в банках данных машины. То, что пытается их захватить, действует совершенно непредсказуемыми и бессмысленными методами. Мы видим поток из тысячи хаотичных команд, которые постепенно вытесняют из памяти машины всё то, что было в неё вложено изначально. Это своего рода наступление бушующего моря на прибрежную полосу. Увы, в противостоянии моря и суши всегда выигрывает море как более сильная стихия.
— Мы ничего не можем предпринять?
— Последние два часа мои люди только этим и заняты, полковник. Мы ввели все аварийные команды и постоянно бомбардируем «Лихтбрингт» всеми мыслимыми формами и запросами.
— Без какого-либо успеха, как я понимаю?
— Успехом это и в самом деле не назвать. «Лихтбрингт» пока не смог полностью заблокировать контуры, предназначенные для входящей информации, то есть, наши команды пока ещё проникают в его мозг. Но, оказавшись там, в средоточии хаоса и вывернутой наизнанку логики, уже ни на что не могут повлиять. Какая-то сила постепенно захватывает себе всё большее и большее жизненное пространство. И делается всё более ясно, что помешать ей мы не способны.
— Сколько… ей осталось? — дрогнувшим голосом спросил Герти.
— Если тенденции не изменятся, «Лихтбрингт» перейдёт под чужой контроль приблизительно за… восемьдесят или девяносто минут.
— К полуночи.
— Да, — мистер Беллигейл скривился, — Как и прогнозировал наш механический друг. Вот, отчего он сказал про двенадцать часов. Именно к этому сроку он установит полный и безапелляционной контроль над всем тем, что раньше именовалось «Лихтбрингтом». После этого мы окажемся в его власти уже безо всяких оговорок.
Герти не стал спрашивать, что случится после того. На этот счёт у него у самого были предположения самого неприятного толка.
Полтора часа. Быть может, уже меньше. Слишком малый срок, чтоб на что-то повлиять. Но, как известно, крысы борются до последнего глотка воздуха.
— Мистер Беллигейл, возможно, в моём распоряжении есть нечто, способное нам помочь, — выпалил Герти, едва лишь смог толком отдышаться.
Второй секретарь, вернувшийся было к пристальному изучению очередной мемокарты, вскинул на него удивлённый и насторожённый взгляд.
— Простите?
— Мне кажется, я знаю подходящее оружие против того, что захватило машину. И оно у меня в руках.
Герти торжественно продемонстрировал захваченную из библиотеки книгу. Потрёпанная, в строгом переплёте, она была массивной, как кирпич, и внушала необъяснимое уважение одним лишь только своим внешним видом.
— Мне казалось, вы говорили, что не являетесь специалистом по машинной логике, — насторожённо сказал мистер Беллигейл, глядя на книгу.
— Так и есть, я ничего не понимаю в машинных командах. Мы ошибались с самого начала. Слишком увлеклись механической частью проблемы, не попытавшись понять её природу в комплексе. Возможно, ещё не поздно это исправить. По крайней мере, я очень на это надеюсь.
Герти медленно положил книгу на стол. Мистер Беллигейл молча смотрел на неё не менее пяти секунд, прежде чем поднял взгляд на Герти. Теперь, помимо насторожённости, в этом взгляде явственно было ещё и искреннее беспокойство.
— Библия? Вы принесли Библию, полковник?
Герти почувствовал, что готов смутиться, точно школьник, принёсший на урок неверную книгу. Вместо этого он стиснул зубы и уверенно встретил отточенный прозрачным стеклом взгляд второго заместителя.
— Да, мистер Беллигейл. Если что-то и может нам помочь в этой проигранной войне, так это Святое Писание.
