— Туда, куда и направлялись. На острова Фиджи, или на Соломоновы острова, или в Австралию. Короткую стоянку в порту Нового Бангора они попросту не заметят. Кто-то, как окажется, спал в эти сутки без памяти, кто-то мучился морской болезнью и не выглядывал в иллюминатор, кто-то и вовсе поклянётся, что никакой суши по близости не было, а судно весь день шло сквозь густой туман.
— Чёрт знает что! Я отлично помню, как говорил с офицером на палубе!
— Скорее всего, он этого не вспомнит. Из всех людей, бывших на борту «Мемфиды», вы один имели в кармане пригласительный билет от Нового Бангора. И вы единственный, кто ступил на остров.
— Но я был в списке пассажиров! Неужели никто не обратит внимания на то, что я пропал посреди океана?
— Ну отчего же… Обратят. И дополнят судовой журнал соответствующей записью. Например о том, что пассажир второго класса Гилберт Н. Уинтерблоссом таинственным образом исчез из своей каюты во время плавания. Они сойдутся на том, что он, вероятно, предпринял прогулку вечером по верхней палубе и, не удержавшись, упал за борт, не замеченный вахтенными. В высшей степени досадный случай, однако подобные случаи иногда имеют место.
— Замечательная манера приглашения, — буркнул Герти, — И много у меня товарищей по несчастью?
— Гости из большого мира здесь редкость, но время от времени они прибывают, причём ни один из них не подозревает о том, что вокруг него происходит что-то странное. За последний год прибыло около дюжины.
— Все из Лондона? — нервно поинтересовался Герти.
— Ну почему же… Какой-то шотландец чудом спасся после кораблекрушения своего корабля возле острова Окленд. К берегу его прибило вместе с обломками, за которые он цеплялся. И, подобно вам, был уверен, что ничего экстраординарного с ним не случилось, если не считать чудесного спасения. Это тоже способ приглашения. У Нового Бангора их много. Я помню одного денди из Нью-Йорка. Он прибыл на остров, будучи уверенным, что едет на встречу со своей невестой, с которой познакомился по переписке. Он вёл с ней переписку несколько лет, мистер Уинтерблоссом. А потом со слезами на глазах рассыпал передо мной пустые картонные листки, которые прежде казались ему фотографическими карточками его наречённой. Письма, которые она писала ему, оказались счетами из прачечной или газетными вырезками. Остров попросту позвал его. Не знаю, зачем.
— А… другие?
— Помню одного отчаянного парня, который сбежал из поместья «Брикендон и Вулмерс[151]», убив двух охранников. Его самодельный плот разбился о портовый мол. Был какой-то учёный, решивший, что Новый Бангор — идеальное место для изучения Hippopotamus amphibius amphibius Linnaeus[152]. И только потом с изумлением сообразивший, что тому попросту неоткуда взяться в Полинезии. Было пару коммивояжёров, эти прибывали торговать патентованными велосипедами и зонтами. Был какой-то пожилой армейский офицер, возомнивший, что Новый Бангор — последний оплот Её Величества перед русским флотом и совершавший, как он полагал, военную инспекцию с целью укрепления острова и рекогносцировки. Тут побывали всякие люди, мистер Уинтерблоссом. Рыбаки, биржевые маклеры, фермеры, финансовые инспектора, матросы, бродячие цыгане… Для каждого Новый Бангор находит свой безошибочный зов, влекущий того за тридевять земель.
— Зачем? — прошептал Герти, — Зачем он это делает?
— Я уже сказал вам. Не знаю. И никто не знает. Некоторые из этих людей, погостив на острове, отправляются обратно, так и не поняв, что с ними произошло. Иные застревают на многие года. Дело в том, что покинуть остров не проще, чем получить пригласительный билет. Никто не знает условий. Даже я, хотя изучаю Новый Бангор много лет. Некоторые считают, это его метод развлечения. Как новые куклы для ребёнка. Он попросту развлекается с ними, пока не забудет или они ему не наскучат…
— Он? — напряжённым голосом спросил Герти, — Вы полагаете…
Брейтман лишь отмахнулся.
— Ничего такого я не полагаю, всего лишь одна из теорий. Да, некоторые считают, что остров обладает собственным разумом. Отсюда проистекает множество парадоксальных теорий. Только я их не поддерживаю. Мне, как учёному, сложно признать наличие подобного разума, неподконтрольного, непознаваемого, да ещё и нарушающего законы природы. Я предпочитаю считать Новый Бангор… кхм… зоной аномального воздействия неизученных сил. Физическим феноменом, но и только. Кораблём-призраком, заблудившимся между мирами и вечно блуждающим со своим экипажем сквозь время и пространство.
Герти съёжился в своём кресле.
Ему вдруг показалось, что он воочию видит то, о чём говорит Брейтман. Прогнившие скрипучие доски палубы под ногами. Трепещущие лохмотья парусов. Оскаленные в ухмылках беззубые черепа, смотрящие на него со всех сторон. Летящие в лицо солёные брызги, от которых, однако, пахнет не освежающим морем, а тленом и запахом разложения… Вечный бег в направлении, неизвестном ни одному компасу. Сквозь ткань пространства и времени.
