— Вы не можете покинуть Новый Бангор, — сдавленно повторил Брейтман, стараясь не глядеть на него, — В ваших же интересах. И… наших.
— Идите к чёрту! — воскликнул Герти. На его крик жалобным звоном отозвались чайных чашки, — Я убираюсь отсюда, и немедленно. Теперь я, кажется, имею на это право, а? Если вы ещё не знаете, Бангорская Гиена мертва. Этой ночью количество Гилбертов Уинтерблоссом на этом острове сократилось вдвое. А вскоре, заверяю вас, навсегда станет равным нулю!
Улыбка Брейтмана была достаточно кисла, чтоб в молочнике свернулись сливки.
— Не будем спешить. Открылись новые обстоятельства. Достаточно… необычные.
— Что бы у вас там ни открылось, я не имею к этому ни малейшего отношения! — выпалил Герти, — Моя работа здесь закончилась. Новый Бангор призвал меня, чтоб стравить с самим собой. С собственными страхами. Не знаю, что им двигало, желание развлечься или научный интерес, как вас, но я выполнил всё. Уверяю вас, это не было приятной задачей.
Герти на миг вспомнил страшное лицо умирающей Бангорской Гиены. Своё собственное лицо. И рассыпающийся среди грозовых туч огненный шар «Графа Дерби».
— Вы не понимаете, мистер Уинтерблоссом.
Герти захотелось схватить его за тощую бледную шею, пусть и принадлежащую Питерсону, чтоб хорошенько встряхнуть.
— Я понимаю главное! То, что через несколько дней зайду на палубу корабля и, бьюсь об заклад на тонну ванили, ни разу не обернусь, когда он будет отчаливать от пристани! Я вернусь в Британию, на континент, в свой родной город. Поступлю обратно на службу в канцелярию мистера Пиддлза и буду делать то, что умею делать. И то, чем я занимался всю жизнь. Подшивать бумаги, регистрировать корреспонденцию и делать выписки. И если вдруг какой-нибудь идиот меня спросит «А не приходилось ли вам бывать, случайно, в Новом Бангоре?», знаете, что я отвечу? Я отвечу «Нет, приятель, а что это за место? Никогда не слышал». Вот что я отвечу! Я сыт по горло вами и вашим островом! Это безумное место и я буду счастлив позабыть о нём. Вернуться к нормальной жизни, в которой существуют законы логики и физики, в котором стрелки на часах вращаются в одном, раз и навсегда выбранном, направлении!..
— Вы не можете, — тихо сказал Брейтман.
Герти осёкся.
— Что вы хотите сказать?
Брейтман вздохнул и долго не выпускал из лёгких воздух, зачем-то разглядывая потолок. Эта пауза показалась Герти мучительной. Ещё более мучительной, чем боль от зазубренного ножа, воткнутого в плечо.
— Вы не можете вернуться в Лондон, мистер Уинтерблоссом.
— Это ещё что значит? О Господи! Что-то случилось с Лондоном, пока меня не было? Умоляю, скажите, что!
— Дело не в Лондоне. Дело в вас.
— Перестаньте говорить загадками, я и так сбит с толку. Значит, Лондон всё ещё существует?
Брейтман очень серьёзно взглянул на него. Так, как если бы смотрел на неизвестный препарат в окуляр микроскопа. Неизвестный, но потенциально опасный препарат, которого стоит опасаться и с которым нечего нежничать.
— Всё дело в вас, мистер Уинтерблоссом, — сказал он тихо, — Лондон существует, как и прежде. Но вернуться туда вы, боюсь, не в силах. И дело здесь не в билете.
Герти уставился на него, открыв рот и не зная, как реагировать. Отчего-то хотелось воскликнуть «Ах, так?», но это прозвучало бы глупо. Впрочем, все другие возможные слова в этой ситуации прозвучали бы не лучше.
— Потрудитесь сказать, мистер Брейтман, что вы имеете в виду.
Учёный вздохнул, но в этот раз обошёлся без мучительной паузы.
— К сожалению, именно это я и имел в виду, — с усталой торжественностью сказал Брейтман, не меняя позы, — Сразу, как только мы расстались, я принялся за дело. Темпоральные шлюхи обитают не только в Полинезии, хватает их и на континенте. А уж в Лондоне… Я поднял на ноги всю нашу лондонскую агентуру. Между прочим, обошлось недёшево. Но информация того стоила.
— Какая ещё информация?
— Информация о человеке по имени Гилберт Уинтерблоссом.
Герти расхохотался.
— Вам мало было стащить мой бумажник? Ваши шпионы принялись разнюхивать всё, связанное с моей лондонской жизнью? Превосходно. На чём ещё специализируется ваш институт? Вымогательство? Кражи со взломом?..
Кажется, Брейтман его не услышал.
— Мне надо было догадаться с самого начала, — с досадой пробормотал он, ковыряясь ложкой в вазочке с ежевичным вареньем, — Но я позволил обмануть себя. С первой минуты зациклился не на том вопросе. На вопросе «Что связывает Новый Бангор и мистера Уинтерблоссома?».
— И что? — насторожённо спросил Герти.
— Этот вопрос изначально был неверен. Мне с самого начала следовало задать себе другой.
— Какой же?
— «Что есть мистер Уинтерблоссом?»
— Вы сошли с ума, — твёрдо сказал Герти, поднимаясь на ноги, — А теперь убирайтесь прочь. Время Питерсона слишком дорого обходится, чтоб сумасшедшие вроде вас безжалостно его тратили. И вот ещё, верните миссис Мак-Класки. Мне она показалась весьма славной дамой.
Брейтман не совершил попытки перегородить ему дорогу, но Герти, сделав два уверенных шага в сторону выхода, отчего-то остановился сам.
