«Итакъ, возставшая на меня Россія, я вижу, что ты уже положила оружіе. Ты уже сняла съ своихъ глазъ повязку и швырнула ее въ сторону. Ты видишь, что министру Балтову, на котораго ты такъ наивно и доврчиво возлагала свои упованія, потому что надо же теб, бдной, на кого-нибудь уповать, что ему былъ назначенъ экзаменъ и что онъ его выдержалъ блестяще. Онъ получилъ круглыя двнадцать и теперь, снявъ съ своей головы забрало, которое скрывало отъ твоихъ глазъ его истинное лицо, вооруженный новой властью, онъ явится достойнымъ продолжателемъ своихъ предшественниковъ.
До сихъ поръ у тебя были тупые и глупые душители, теперь умный тонкій душитель. Сама рши, кто лучше и что ты отъ этого выиграешь»?
Какъ всегда бываетъ, блюстители замтили нарушеніе порядка послдними. Номеръ газеты со статьей Зигзагова свободно раскупался. Напечатанный въ усиленномъ числ экземпляровъ, онъ къ одиннадцати часамъ утра разошелся весь и его уже продавали на улицахъ по увеличенной цн.
Володя въ этотъ день проснулся рано. Еще вчера съ вечера онъ былъ разстроенъ и спалъ очень плохо. Въ карман у него лежало письмо, которое онъ былъ долженъ передать дяд.
Утромъ онъ первый пришелъ въ столовую, когда вс въ дом еще спали. Онъ развернулъ газету, въ которой писалъ Максимъ Павловичъ и впился въ статью, не отрывая отъ нея глазъ.
И теперь, посл прочтенія статьи, онъ понялъ, какую ужасную задачу взялъ на себя. Какъ на зло, въ этотъ день Левъ Александровичъ спалъ дольше обыкновеннаго. Володя ждалъ его и это ожиданіе измучило его.
Въ половин одиннадцатаго появился Левъ Александровичъ. Онъ былъ разстроенъ тмъ, что такъ поздно всталъ, что случалось съ нимъ чрезвычайно рдко. У него немного болла голова. Онъ былъ уже одтъ, чтобы хать на службу.
Наскоро поздоровавшись съ Володей и Лизаветой Александровной, которая всегда являлась наливать ему кофе, онъ принялся на завтракъ.
Володя понималъ, что свою миссію ему необходимо выполнить сейчасъ же, но присутствіе тетки сильно стсняло его. Газеты лежали на стол, Левъ Александровичъ не прикоснулся къ нимъ. Ему было некогда.
Быстро допивъ кофе, онъ поднялся.
— Дядя, — сказалъ Володя, — я долженъ передать вамъ письмо.
— Это не особенно спшно? Нельзя потомъ? — разсянно спросилъ Левъ Александровичъ.
— Нтъ, необходимо сейчасъ.
И онъ передалъ ему письмо.
— Я могу прочитать въ дорог? — промолвилъ Балтовъ.
— Да… Но… какъ хотите.
— Отъ кого письмо?
— Отъ Максима Павловича.
Володя случайно взглянулъ на Лизавету Александровну и замтилъ, что глаза ея выражали величайшее любопытство.
— Что же тутъ? — нетерпливо сказалъ Левъ Александровичъ и быстрымъ движеніемъ разорвалъ конвертъ:- Что такое? въ чемъ дло? — спрашивалъ онъ, читая первыя строки и видимо не понимая ихъ настоящаго смысла. — Почему? о чемъ онъ пишетъ?
— Онъ пишетъ о своей стать.
— Какой стать?
— Она помщена въ газет сегодня.
— Его статья? Гд же она?
Володя быстро отыскалъ статью и подалъ ее дяд. Левъ Александровичъ небрежно прочелъ первыя строки, но затмъ внимательно вчитался въ нихъ вторично и, наконецъ, слъ за столъ и погрузился въ чтеніе.
Въ столовой было глубокое молчаніе. Дв пары глазъ смотрли на Балтова и слдили за его движеніями. Володя зналъ все и его интересовала только послдовательность событій. А Лизавета Александровна ничего не понимала, но чувствовала, что совершается что-то важное.
Прошло съ четверть часа. Левъ Александровичъ прочиталъ статью до послдняго слова, потомъ твердымъ энергичнымъ движеніемъ рукъ сложилъ газету въ нсколько разъ и всунулъ ее въ портфель. Выраженіе его глазъ было ледяное.
— Я ду въ министерство, — сказалъ онъ, поднявшись. — Мм… впрочемъ, прибавилъ онъ, вынувъ изъ портфеля газету, — пожалуйста, передай это Наталь Валентиновн и вотъ это, — и онъ швырнулъ на столъ письмо Зигзагова и, не прибавивъ больше ни слова, быстро ушелъ.
Лизавета Александровна молча проводила его глазами и бросилась къ столу.
— Что онъ сдлалъ, этотъ господинъ? — спросила она Володю.
— Написалъ статью о дяд, - отвтилъ Володя.
— Гнусную? Ну, конечно… Я всегда говорила… Я предостерегала… Покажите письмо, Володя.
— Дядя веллъ передать его Наталь Валентиновн.
— Я ближе ему, чмъ Наталья Валентиновна.
— Я противъ этого не спорю, тетя, — но онъ веллъ.
— Володя, мы-же съ вами все-таки свои… Покажите мн письмо.
Володя не находилъ причины отказывать ей, онъ далъ ей письмо.
— Негодяй!.. Я всегда говорила… Я предостерегала… А меня не слушали… Дайте сюда статью…
Она взяла газету и начала читать статью. Но она мало понимала въ ней.
— Такъ онъ, значитъ, укралъ? воскликнула она.
— Это единственное, что вы поняли, тетя? а вдь дло-то совсмъ не въ этомъ.
— Я понимаю только, что Льву это непріятно, ужасно непріятно… Я это видла по его глазамъ…
Володя не хотлъ спорить съ нею и ушелъ къ себ. У него въ этотъ день были дла, но онъ о нихъ и не думалъ. Онъ ходилъ по комнат и все время передъ нимъ носился образъ дяди, какимъ онъ видлъ его передъ уходомъ. Выраженіе глазъ его было удивительно. Никогда онъ еще не видлъ въ нихъ такого ледяного холода.
