Въ семь часовъ пріхалъ Левъ Александровичъ. Онъ прошелъ прямо къ себ въ кабинетъ и черезъ нсколько минутъ вышелъ оттуда въ пиджак. Онъ не любилъ дома оставаться въ мундир.
Ни въ лиц его, ни въ походк, ни въ голос, не было никакихъ признаковъ волненія. Онъ даже улыбался, когда здоровался съ Натальей Валентиновной. — Отчего ты такая блдная сегодня? — спросилъ онъ, цлуя ея руку.
Она взглянула на него вопросительнымъ, глубоко непонимающимъ взглядомъ. Володи здсь не было, они были вдвоемъ.
— Ты спрашиваешь? — промолвила она.
— Неужели на тебя такъ подйствовала эта непріятная исторія съ статьей? Но увряю тебя, что я пережилъ это довольно спокойно. Если въ первую минуту я возмутился, то лишь съ точки зрнія отношенія къ людямъ. Я давно началъ сомнваться въ томъ, что къ нимъ стоитъ относиться искренно и доброжелательно. И во мн всегда что-то возмущается, когда они своимъ поведеніемъ подтверждаютъ эти сомннія.
— Скажи мн, Левъ Александровичъ, то, что онъ написалъ, правда или ложь? Но только скажи мн правду, это совершенно необходимо.
Левъ Александровичъ пытливо посмотрлъ ей въ глаза, прежде чмъ отвтить.
— Видишь-ли, что я теб на это скажу, — промолвилъ онъ:- вотъ этотъ пиджакъ, который на мн — есть пиджакъ, и онъ предназначенъ для того, чтобы его носить. Не такъ ли? И когда я его ношу, то этому никто не удивляется, и всякій скажетъ, что я правъ, нося свой пиджакъ. Но завтра этотъ пиджакъ украдетъ какой-нибудь посторонній человкъ и, если онъ станетъ его носить, то мы скажемъ, что онъ не правъ, нося этотъ пиджакъ, хотя все таки останется истиной, что пиджакъ есть пиджакъ и предназначенъ для того, чтобы его носитъ.
— Это для меня слишкомъ не просто, Левъ Александровичъ, — возразила Наталья Валентиновна: — если бы ты могъ отвтить прямо.
— Потомъ прямой отвтъ самъ собой явится. Это только сравненіе. Я составилъ записку и предназначилъ ее для извстной цли. Записка эта моя собственность и я имю право предназначить ее для какой мн угодно цли. Никто, а въ томъ числ и Зигзаговъ, не посвященъ въ мои планы. Но если бы я хотлъ, чтобы Зигзаговъ такъ или иначе воспользовался моей запиской, я далъ бы ему ее. Но я этого не сдлалъ. Значитъ, я не далъ ему права пользоваться ею. Онъ пишетъ, что укралъ ее, и публика понимаетъ, что это только литературный пріемъ, но это не пріемъ: онъ дйствительно укралъ ее, какъ могъ бы украсть и мой пиджакъ. Слдовательно, какъ бы онъ ею не воспользовался, все равно, онъ воспользовался краденой вещью, а значитъ въ основаніи его поступка лежитъ ложь.
Изъ всего этого объясненія Наталь Валентиновн стало ясно, что все, сказанное Максимомъ Павловичемъ о записк, было правда и она больше не добивалась отъ Льва Александровича прямого отвта.
— Скажи мн еще, — промолвила она:- я не одобряю его поступка, — но разв это такое преступленіе, чтобы сажать въ тюрьму?
— Кто сказалъ теб, что его посадили въ тюрьму?
— Я знаю.
— Значитъ, ты знаешь больше, чмъ я… Тебя извстили?
— Да.
— Корещенскій?
— Нтъ, редакторъ прислалъ Волод записку — по просьб Максима Павловича — о томъ, что онъ арестованъ.
— Возможно. Это въ порядк вещей.
— Я думала, ты не допустишь, чтобы человкъ былъ арестованъ за то, что высказалъ о теб неодобрительное мнніе. Зигзаговъ не правъ въ своемъ отношеніи къ теб, я это повторяю, но это частное дло. Мы часто бываемъ неправы по отношенію другъ къ другу, но за это не сажаютъ въ тюрьму.
— Это мнніе не обо мн, а о государственномъ дятел. По всей вроятности, это требуетъ ареста, но вдь ты знаешь, что это зависитъ не отъ меня.
— Ты помогъ ему освободиться отъ серьезнаго процесса…
— Да, и результатомъ этого было то, что онъ — извини пожалуйста — подложилъ мн свинью… И вотъ что, Наташа, ты знаешь, что я для тебя многое способенъ сдлать даже противъ себя, но и ты должна щадить меня. И это мн будетъ большимъ облегченіемъ, если мн не будетъ нужно теперь хлопотать въ пользу Зигзагова. Ты должна понимать, что мн вовсе не свойственно чувство мести, но я не могу способствовать дезорганизаціи общества, въ особенности въ виду нкоторыхъ обстоятельствъ…
— Теб предложили тотъ постъ, о которомъ онъ пишетъ.
— Онъ мн не предложенъ, но…
— Но онъ теб достанется?
— При нкоторой логичности — да. Могутъ сдлать еще одну ошибку, но это будетъ только кратковременной отсрочкой. Я говорю это теб, Наташа, только теб: что вн меня нтъ выхода. И потому мы обязаны отдалять отъ себя вс предметы, могущіе броситъ хотя бы тончайшую тнь. Пойдемъ обдать, Наташа.
Во время обда всмъ было тяжело. О Зигзагов ни было сказано ни слова. Володя упорно молчалъ, а Левъ Александровичъ не смотрлъ на него.
Наталья Валентиновна замкнулась въ себя и щеки ея еще больше поблднли. Лизавета Александровна отъ внутренняго волненія стучала тарелками.
Только Левъ Александровичъ говорилъ, но и то было видно, что онъ, чувствуя общее настроеніе, изобрталъ темы, и голосъ его раздавался съ какимъ-то безнадежнымъ одиночествомъ.
